Поединок соперниц

Мальчик был очень привязан к Гите, а та с удовольствием позволяла ему нянчиться с сестрой и печально улыбалась, глядя, как тянутся друг к другу эти незаконнорожденные отпрыски правителя Норфолка.

Временами мне казалось, что Фея Туманов начинает смиряться со своим положением покинутой возлюбленной. Когда граф с супругой вернулись из поездки в Нортгемптон и снова поползли слухи о неладах между ними, моя госпожа никак на это не отреагировала. Она по-прежнему вела деятельную жизнь, много разъезжала, принимала приглашения знати. Возросшее благосостояние заставляло местных землевладельцев считаться с нею, а так как леди Гита была незамужней, многие мужчины строили брачные планы.

Даже то, что она имела внебрачную дочь, не останавливало тех, кто намеревался искать ее руки. Ведь всем известно, что дочь не наследует имущества и в то же время служит подтверждением плодовитости женщины.

Но однажды, вернувшись с охоты, я узнал, что леди Гита покинула Тауэр-Вейк по печальному поводу — трагически погиб малолетний Адам, сын графа Эдгара, и моя госпожа отправилась на его похороны. Когда же мне сообщили, что убийцей мальчика молва единодушно считает графиню Бэртраду, я был поражен.

Можно было только гадать, как это скажется на отношениях графской четы, но куда больше меня беспокоило другое: если между Эдгаром и Бэртрадой произойдет разрыв, не сблизится ли вновь граф с моей возлюбленной?

Однако Эдгар тогда покинул Англию, а Бэртрада, замолив грехи, предалась увеселениям. Наступило Рождество, мир обновился, а моя леди по-прежнему была мила и приветлива со своим верным рыцарем.

Те зимние месяцы оказались на редкость приятными. Нескончаемая череда летних забот окончилась, и я мог беспрепятственно наслаждаться ленью в старой башне Хэрварда, которую внучка мятежника превратила в весьма уютное жилище, ставшее и моим домом.

Порой, возвращаясь с охоты, я особенно остро чувствовал это и испытывал незнакомое волнение. Здесь меня всегда ждали добрая еда, тепло очага, ласковая улыбка Гиты и радостный визг малышки Милдрэд.

Да и с саксами я сумел неплохо поладить. Даже отпустил на саксонский манер волосы до плеч, отрастил бороду. Я овладел их речью, научился саксонскому бою на палках и метанию боевого топора и уже с трудом мог припомнить, как прежде, подобно большинству выходцев из-за моря, считал саксов тупыми и злобными дикарями.

Даже их внешность стала казаться мне привлекательной. Многие саксы действительно были красивы — светловолосые и румяные, с крепким телосложением и отменным здоровьем, хотя в пожилом возрасте их нередко одолевала непомерная тучность.

Я отличался от этих крепких людей смуглой кожей, иными чертами лица и образом мыслей, но меня уже давно не считали чужаком.