Поединок соперниц

И Генрих наверняка об этом догадывался — недаром в самые трудные времена своего правления он опирался на саксов.

Кто-то из воинов отпустил замечание насчет того, что если уж знати так хочется видеть на троне мужчину, то чем плох Стефан Блуа — такой же потомок Вильгельма Завоевателя, как и Теобальд. Мне пришлось возразить. Я знал Стефана — он не таков, чтобы рваться к власти. Слишком вял, добродушен и напрочь лишен честолюбия. И Генрих Боклерк, поняв натуру племянника, не надеется на него. Стефан Блуа — это та лошадка, которая постоянно нуждается в понукании и хороша лишь на коротких дистанциях.

А после стремительного рывка с превеликим удовольствием сходит с круга, чтобы попастись на какой-нибудь лужайке вместе с коровами и овцами.

Сидящие у огня улыбались, и Гита улыбалась вместе с ними. Ах, какая же чудесная у нее была улыбка! Словно весна, наступившая после дождливой зимы.

А эта зима как раз такой и выдалась — долгая, сырая, с бурными ветрами и затяжными дождями со снегом. Но всякий раз, когда я пытался заговорить о наших отношениях, леди Гита давала мне понять, чтобы я не питал никаких надежд.

О нет, я не докучал ей своей любовью.

Я брал малышку Милдрэд на руки, и мне становился в радость даже нескончаемый зимний дождь, и не наводила уныние вечная туманная хмарь над фэнами.

Но едва засияло солнце и зазеленели луга, пришла весть, что из-за моря в Норфолк вернулся Эдгар Армстронг…

Меня не тревожили за моей занавеской, решив, что отсыпаюсь после празднества. Но и не больно таились в разговорах — я слышал, как кто-то обмолвился: вот, глядишь, и леди Гите выпало немного счастья.

Но на говоруна мигом цыкнула Эйвота — уймись, не приведи Господь, Ральф услышит.

На что рив Цедрик заметил:

— Парень и без того не слепой. Видали, каким он явился под утро?

Последовавшее за этим молчание можно было расценить как сочувственное. Но мне-то что за дело до их сочувствия? Мое сердце кровоточило.

Я припомнил, как повела себя леди Гита, когда стало известно о возвращении Эдгара. Неужели она и в самом деле надеялась, что оставивший ее любовник прямо с корабля бросится в Тауэр-Вейк? Или она запамятовала, что супругой графа перед Богом и людьми является миледи Бэртрада?

Помню, что, когда мы узнали, что Эдгар собирается устроить ярмарку в Гронвуде, леди Гита сказала:

— Превосходно! Мы немало сэкономим, если шерсть этого настрига повезем не в Норидж или Ярмут, а в соседний Гронвуд.

Собираясь на ярмарку, она была оживлена и принарядилась, надев новое голубое платье-блио, в котором походила на знатную нормандку. Думала ли она тогда о новой встрече с Эдгаром? Замечала ли мое волнение? Видела ли отчаяние в моих глазах? Смею надеяться, что да. Потому что была добра и приветлива со мной, говорила, как ценит мою помощь.