Пристрелите нас, пожалуйста!

Мне надо было выиграть время, чтобы выполнить приказ. Во-вторых, пришлось искать этот треклятый коттеджный поселок, не обозначенный на карте. Карта была старой, а эти буржуйские заповедники растут как грибы.

Вот и получилось, что я приехал последним. Меня сразу насторожило, что во дворе стоит женская машина. По моим сведениям, прав у хозяйки особняка не было. И я заблокировал выезд, пока во всем не разберусь. А когда я увидел, как их много, гостей, решил, что потребую у Хозяина прибавки. Дело не в деньгах. Просто задача усложняется. Если Хозяин решит, что я убиваю не для того, чтобы заработать, он потеряет ко мне доверие. Идейные работники никому не нужны. С одной стороны, фанатики душой болеют за дело, а с другой, ими невозможно управлять. Когда у человека нет четкой мотивации, с ним опасно иметь дело. Деньги – это мотивация. Самая простая, примитивная, зато самая понятная. За сколько жертв заплатишь – столько и получишь. Простая и надежная формула. Поэтому я и решил потребовать прибавки.

…Когда они появились на крыше, я был готов к тому, чтобы поставить финальный аккорд. Черт возьми! А ведь когда-то я был неплохим музыкантом! Командир выдернул меня из этого болота. Почему вдруг сейчас я вспомнил, как, трогая струны гитары, выводил дрожащим от волнения голосом, напряженно глядя в темный зал:

– Yesterday… All my troubles seemed so far away…

Кажется, была какая-то девочка. Мне хотелось, чтобы она меня обожала. Джульетта, мать ее! Она прыгнула с крыши… Не из-за меня. Я в то время как раз впервые убил. Я нажимал на курок, когда она прыгала с крыши.

Что это? Глаз дернулся. Или нет… Это… Слеза же! Слеза? На ветру заслезился глаз. Не вовремя. Потому что этот куль с дерьмом уже катится по крыше. Надо его…

Что это? Крепкие парни в камуфляже заполнили двор.

Я сразу понял, что это менты. По мою душу. Кто-то меня предал. Не может быть, чтобы Телятин до них дозвонился. Я видел, как он упал в снег. Живой. И она будет жить. Я не выполнил приказ. Впервые в жизни не сделал свою работу.

Самоликвидация. Профессионалы не попадают в тюрьму. Они попадают в ад.

Я любил девочку, а она любила какого-то волосатика, который, в отличие от меня, не пошел в армию, не отучился думать. А раз так, он стал наркоманом и погубил не только себя, но и девочку. Мою девочку.

Вот тогда я и стал чугунным. Я вспомнил. Я просил Командира меня пристрелить, а он дал мне в зубы. И когда я выплюнул изо рта кровавую слюну, сказал:

– Будь мужиком. Иди и убивай. Это приказ.

Когда вспомнил это, я сунул дуло в рот, запихнул его до отказа в глотку и нажал на курок…

– А почему я не слышу аплодисментов? Вот так всегда: как Телятин, так гробовое молчание. Все молча желают мне поскорее сдохнуть. Когда я успел нажить столько врагов? А я ведь ничего плохого-то в жизни не делал. Просто торговал мебелью.