Ранг неизвестен

Все — вместе, и я едва не проклял обостренные чувства, позволяющие улавливать эти оттенки.

Еще один арочный проход — и я оказался в сердце варварского безумия.

Чертог Вечного Пира поражал масштабами — потолок терялся, а стены находились так далеко, что зал казался бесконечным. В центре возвышалась гигантская статуя Сестры Солнца — прекрасной кел с развевающимися волосами в венце из солнечных лучей. Она беззаботно улыбалась, одной рукой игриво опираясь на бедро, а второй протягивая над чертогом нечто вроде пылающего солнца.

Но не только статуя приковывала внимание. Весь зал представлял собой огромный многоярусный цветущий сад, совмещенный с бесконечным пиршественным залом. Не увидь я это собственными глазами, никогда бы не поверил, но здесь, как в легендарной Валгалле, одновременно пировали тысячи бывших героев Единства, ставших Золотыми Варварами. И это пиршество казалось одной гигантской одой насилия и наслаждения.

Это не походило ни на что, ранее мной виденное. Изысканный прием земной аристократии и античная оргия слились в едином порыве, искаженные кричащей, декадентской эклектикой совершенно иного, волшебного мира.

Залиа вела меня по живой дорожке из света, змеившейся меж беседками и рунными столами, полными яств, между Парящими Кувшинами и призрачными слугами, между людьми и монстрами, мужчинами и женщинами, существами с глазами ангелов и улыбками демонов. Золотые Варвары пили и ели, пели и танцевали, возлежали и парили в воздухе, яростно сражались на золотых платформах причудливым оружием, не менее страстно сливались в любовных поединках прямо на глазах толпы, играли в сферы и другие странные игры — и все это в ритме настоящего, брызгающего вином и кровью безумия.

Обнаженные красавицы. Окровавленные тела. Полулюди, полузвери. Мужчины с лицами женщин, девушки с крыльями и клинками вместо рук. Кружащие высоко над головой огромные водяные сферы, в которых фигуры сливались в любовном экстазе… Залиа прошептала, тесно прижимаясь ко мне:

— Красиво, правда? Жизнь, нео, — это пир, где ты можешь выбирать любое блюдо…

— О, не тревожься, мой цветочек, — хихикнула она. — Тебя ждут… с нетерпением.

Все происходящее вокруг было чересчур. Гротескным. Болезненно красивым. Отвратительно брутальным и слишком откровенным. Да, жизнь и страсть, но… неправильные, испорченные, плохие! Я не мог выразить свое отвращение словами, кроме согласия с тем, что Дети Солнца извратили это понятие.