Дневник Бриджит Джонс

Последний пункт меня смущает: неужели антицеллюлитное масло проникает прямо в целлюлит под кожу? Что же, получается, если мажешься лосьоном для автозагара, целлюлит внутри тоже становится коричневым? И кровь тоже? И лимфатическая система? Бр-р. Ладно… (Сигареты. Вот что еще в списке. Никаких сигарет. Ой. Поздно вспомнила, уже проштрафилась. Что ж, придется это дело отложить до завтра.)

Душевное состояние опять ужасное. Дурно становится при мысли, что Дэниел с другой. Перед глазами проходят жуткие картины того, чем они там вместе занимаются. Приняв решение сбросить вес и полностью изменить себя, я два дня держалась на плаву, но в итоге все пошло прахом. Оказывается, это была лишь усложненная форма самовнушения и отказа принять реальность. Я подумала, что могу за несколько дней создать себя заново, сведя на нет боль и унижение, нанесенные мне изменой Дэниела. Для моего нового воплощения все это стало бы событиями из прошлой жизни, и ничего подобного никогда бы больше не произошло. Теперь я с сожалением понимаю, что все мои усилия по превращению себя в неприступную гордячку с толстым слоем краски на лице, только и думающую, что об антицеллюлитной диете, были направлены лишь на то, чтобы Дэниел понял свою ошибку. А ведь Том меня об этом предупреждал: девяносто процентов пластических операций приходятся на женщин, чьи мужья ушли к молодым любовницам. Я сказала, что бронзовая великанша была не то чтобы моложе, а скорее выше меня, но он ответил, что не в этом дело. Хм.

Дэниел на работе просто заваливал меня сообщениями. «Нам нужно поговорить» и т. п. Я старательно не обращала на них внимания. Но чем больше их приходило, тем прочнее вселялась в меня надежда, будто мои старания не пропадают даром, будто он понял, как жестоко ошибся, будто только теперь осознал, насколько глубоко меня любит, и будто бронзовая великанша навеки ушла в прошлое.

Сегодня вечером он догнал меня у дверей офиса, когда я выходила с работы.

– Пожалуйста, Бридж, нам очень нужно поговорить.

Как полная дура, я пошла с ним в бар в отеле «Савой» и позволила разнежить себя шампанским и разжалобить фразами вроде «мне так без тебя плохо», «я очень скучаю» и т. д. и т. п. И когда он наконец добился того, что я произнесла: «Ах, Дэниел, я тоже скучаю», – вид у него сразу стал деловитый, и он обронил этак свысока:

– Видишь ли, я и Сьюки…

«Да уж скорее Суки», – ухмыльнулась я, думая, что сейчас он скажет «брат и сестра», «дальние родственники», «заклятые враги» или «давно забытое прошлое». Он же, напротив, как будто разозлился.

– В двух словах не объяснишь, – он не скрывал раздраженности. – Тут дело особое.

Я оторопело уставилась на него, поразившись, как резко и нахально он переменился.