Дневник Бриджит Джонс

– Сволочи! – радостно заорала я. – Еще вина закажем?

– Доченька, – защебетала она. – У меня новости! В программу «День добрый!» требуются сотрудники. Текущие события. Просто здорово. Я говорила о тебе с Ричардом Финчем, редактором. Сказала, что у тебя диплом политолога. Не волнуйся, дел у него хватает, проверять не станет. Он будет ждать тебя в понедельник на беседу.

В понедельник. О боже! Всего пять дней, чтобы изучить, какие у нас сейчас текущие события.

Так. Решила на все смотреть с оптимизмом. Я совершенно переменю жизнь: стану большим специалистом по текущим событиям, окончательно брошу курить и сформирую здоровый союз со зрелым представителем мужского пола.

– Привет, Пчелка, – (Мы всегда звали друг друга Пчелкой и Шмеликом.) – А я и сам тебе звонить собирался. У меня большие новости. Я женюсь.

Уф. В области желудка как-то нехорошо. Бывшие возлюбленные ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не должны ни с кем встречаться и ни на ком жениться. Они обязаны оставаться холостяками до конца лет, чтобы у тебя всегда было ощущение, что имеется запасной вариант.

– Пчелка? – сказал Шмелик. – Ж-ж-ж-ж-ж?

– Прости, – промямлила я. Все поплыло у меня перед глазами, и я сползла по стене. – Просто… м-м… увидела, как на улице машины столкнулись.

Тем не менее к дальнейшему разговору я проявила живейший интерес, и Шмелик битых двадцать минут распространялся о том, как дороги нынче пригласительные открытки, после чего подвел черту:

– Ну, мне пора. У нас по программе сегодня колбаски из оленины с можжевеловыми ягодами и телевизор.

Уф. Только что выкурила целую пачку сигарет, в знак неповиновения и из желания немедленно самоуничтожиться. Хоть бы оба они разжирели так, чтоб их пришлось подъемным краном вытаскивать через окно.

Как горько и унизительно сознавать, что чувство превосходства над Питером, которое я испытывала все эти годы, было вызвано тем лишь фактом, что я сама с ним разделалась, а теперь он одним махом разделывается со мной и женится на валькирии-великанше. Погружаюсь в мрачные и циничные размышления о том, что сердечные трагедии вызывает не столько утрата как таковая, сколько оскорбленная гордость и уязвленное самолюбие. Попутно рождается мысль, что причина нечеловеческой самоуверенности герцогини Йоркской кроется в желании принца Эндрю ее вернуть (ничего, вот женится на другой, ха-ха).

– Доченька, – сказала она, проносясь мимо меня на кухню, – я принесла тебе вкусного супчику и кое-что из моего гардероба – к понедельнику!

– Где же у тебя поварешка? – воскликнула она, хлопая дверцами шкафчиков. – Право слово, доченька. Ну и беспорядок! Так, пока я грею суп, посмотри, что там в сумках.