Юнкер

Самое лучшее — просто присмотреться к тому, что будет дальше. И не нервничать. В конце концов, если уж подобная тайна каким-то чудом не вылезла столько лет — с чего бы ей вылезать теперь?

Я изо всех сил успокаивал себя, но вдруг понял, что при этом пытаюсь хотя бы примерно посчитать людей, которые видели нас с Багратионом вместе. А заодно — прикинуть, кто из них мог оказаться достаточно внимательным, любопытным, дотошным… и рискованным, чтобы начать задумываться о чем-то настолько неудобном для верховного жандарма Империи.

Да уж… Дела. Если все это не просто совпадение, фамилия семьи и авторитет самого Багратиона не смогут прикрывать меня вечно. И тогда…

— Я, пожалуй, пойду. — Я поднялся из-за стола. — Только не обижайся, ладно?

— Да куда уж тут, — вздохнула Лена. — Я… я понимаю. Наверное, это непросто.

Еще как. Одевался и шнуровал ботинки я в гробовой тишине. Пробормотал на прощанье что-то приторно-сладкое, попереминался с ноги на ногу в прихожей и, не дождавшись ответа, вышел за дверь. Лена так и не вышла проводить. То ли просто испугалась, то ли почему-то решила, что мне сейчас лучше побыть одному.

Пожалуй, так оно и было — по лестнице я спускался в несколько… смешанных чувствах. Какая-то часть меня упорно отказывалась верить, какая-то выискивала подтверждения — и, разумеется, находила. Третья готова была чуть ли не разреветься прямо здесь, на ступеньках. А четвертая стыдливо… радовалась?

Может быть. Ведь если так — мой отец вовсе не погиб в страшной аварии два года назад, а…

— Ох-ох-ох, паршивцы… Вот я вас!

Выходя из Лениной парадной на улицу, я едва не налетел на невысокого старичка, которому вздумалось покормить голубей во дворе — да еще и в опасной близости от двери. Я уже собрался было вежливо взять дедка за плечи, чтобы на всякий случай отодвинуть подальше…

Нет, ничего яркого или запоминающегося в нем не было — ни тогда, ни сейчас. Та же несуразная одежда — пиджак с вытертыми локтями, видавшие виды брюки и сандалии на босу ногу. То же пенсне — два круглых и блеклых стеклышка на носу.

И тот же скрипучий голос, услышав который тут же замолкли даже дед с Багратионом.

— Прямо… вот сюда, представляете? — улыбнулся старичок, указывая на испачканный голубиным пометом рукав. — Птицы — чего с них взять? Божьи твари.

Почему-то все это… нет, не то, чтобы пугало — но казалось жутковатым. И в первую очередь оттого, что я не засек никаких эманаций Дара. Старикашка с его силищей должен был «фонить» за километр — а я не чувствовал. Вообще ничего.

Ноль, пустышка — и это при том, что мы стояли на расстоянии вытянутой руки!

— Добрый… доброе утро, — пробормотал я.

— Здравствуйте, Александр. — Старичок отошел чуть в сторону — видимо, чтобы мне не пришлось тесниться у двери.