Юнкер

Настасьино творение набрало и солидности, и лоска.

Вполне достаточно для первого выхода в свет.

— Ключики, Настасья Архиповна. — Я сложил ладонь горстью. — Уж будь любезна.

— Так еще карбюраторы настраивать надо… Переливает, коптит…

Сопротивлялась Настасья явно для формы. Но не потому, что побоялась спорить — скорее сама хотела показать свое творение широкой публике. Пусть даже моими руками — если уж самой ей…

Впрочем, почему нет?!

— У тебя здесь платье есть? — задумчиво проговорил я.

— Неважно… Купим! — Я махнул рукой. — Десять минут на сборы — и едем.

Настасья отступила на шаг, захлопала длиннющими ресницами и уже открыла рот, явно собираясь что-то сказать — но так и не сказала. Видимо, настолько у меня был авторитетный и уверенный вид.

— Давай уже, — усмехнулся я. — Пора показать Петербургу красотку… красоток.

Настасья исчезла быстрее, чем я успел вдоволь налюбоваться ее… тазобедренной композицией, как сказал бы Богдан. И с ее уходом мое настроение стало стремительно портиться. Конечно же, не из-за упущенного зрелища.

В мастерскую за каким-то… в общем, зачем-то наведался еще один Одаренный. Чуть уступающий мне по силе — но старше и опытнее. С до боли знакомым «семейным» фоном, который незваный гость даже не думал скрывать. И так как от дедовой мощи меня запросто пригнуло бы к полу — вариантов оставалось немного.

— Здравствуй, дорогой братец, — вздохнул я, не оборачиваясь. — И зачем же такой занятой и важный человек посетил… нас?

— Просто хотел посмотреть, на что ты тратишь деньги рода.

Миша неторопливо шагал от входа, и на его лице было столько брезгливости, будто это не он сам пришел сюда, а я силком затащил его в свинарник или отхожее место. В мастерской действительно чуть попахивало бензином — но уж точно не настолько, чтобы так морщиться.

В последнее время мы с братом почти не виделись — и не только потому, что я уехал в училище, а ему пришлось в срочном порядке принимать семейные дела. Он просто не хотел — ни поздравить меня с началом военной службы, ни с наградой… ни вообще видеть.

И я не собирался настаивать.

— Пока что я трачу только собственные средства. — Я пожал плечами. — И не так уж и много.

— Саша, твои собственные средства — десять рублей в месяц казенного жалования, — ухмыльнулся Миша. — Пора бы уже запомнить.

С этим я мог бы поспорить… зная реальный расклад дел. И именно зная — не стал. Формально я владел и долей в акционерных обществах, и землей, и весьма солидными — по меркам простых смертных — капиталами.

Но распоряжаться ими, конечно же, не мог. Новый поверенный, нанятый взамен покойного Колычева, непременно послушает фактического главу рода. А дед…

Дед наверняка будет безмерно рад, если я побегу к нему жаловаться на старшего брата.