Первый, случайный, единственный

Георгий выздоравливал так быстро, как будто уколы, которые делал ему Саша, были не пусть и полезным, но все-таки обычным пенициллином, а живой водой.

Хотя, скорее всего, причина такого быстрого возвращения сил была та же, что и причина их полного перед тем упадка.

Причина была только в состоянии его духа, а оно совершенно переменилось за те две недели, которые Георгий провел в комнате с белым потолком.

Ну, и разительная перемена условий тоже, конечно, сказывалась. Однажды он осторожно поинтересовался у Саши, почему охранник так безропотно приносит лекарства, да и вообще выполняет все его пожелания.

Вроде, например, того, чтобы давали побольше мяса, потому что «сам видишь, Малик, человеку надо здоровье восстанавливать». Георгий что-то не помнил, чтобы за все время плена кого-нибудь из охранников волновало его здоровье, поэтому появление мяса, да еще явно свежей баранины, вызвало у него оторопь. И одежда – белье, тельняшка и камуфляжные штаны, которые оказались короткими, но зато чистыми, – была принесена по первому Сашиному требованию, хотя ясно же было: Малику наплевать на то, что прежняя одежда расползается на Георгии от каждого движения и вообще выглядит так, словно он полгода лежал в могиле.

Осторожность же в вопросах объяснялась тем, что Георгий вовсе не был уверен, что Саша захочет на них отвечать. Не то чтобы тот напускал тумана – он вообще не производил впечатления человека, который способен рассчитывать свои слова и поступки, – но явно не хотел говорить о себе. А Георгий сразу же, как только попал в Чечню, понял: о том, о чем люди не рассказывают тебе сами, здесь лучше вообще не спрашивать.

Но про уколы он все же спросил. Помнил ведь те Сашины слова, которые услышал с закрытыми глазами…

Вместо ответа Саша засмеялся.

– Не бери в голову, Дюк, – сказал он. – Что значит, откуда они пенициллин берут? Это их проблемы.

– Но ведь не за так же? – пробормотал Георгий. – А мне…

– А тебе об этом беспокоиться незачем, – перебил его Саша. – Они тебя до такого состояния довели, вот пусть теперь и беспокоятся.

Может, это было и логично, но только не в условиях плена, в которых действовала совсем другая логика.

Саша сразу же выбрал это имя, Дюк, из всех возможных вариантов, к многочисленности которых Георгий привык.

– А как тебя обычно называют? – спросил он, когда Георгий наконец очухался настолько, что сообщил, как его зовут. – Если тебе что-нибудь вроде Жоры или Гоши не нравится, то я могу и полным именем.

– Да как хочешь, так и называй, – ответил Георгий. – Это ерунда.

– Думаешь? А мне, например, почему-то неприятно, если меня Санек называют или, того лучше, Шурик. Но, наверное, ты прав – это ерунда, – торопливо согласился он.

– Я тебя не буду Шуриком называть, – улыбнулся Георгий.