Первый, случайный, единственный

 – Все равно же, даже если с твоим ребенком такое случится, ты не пойдешь и ребенка того летчика, который бомбы бросал, не взорвешь. А Малик пойдет. И что, он право на это имеет, так, что ли?

Саша сидел на кровати, смотрел на Георгия не отрываясь и молчал. Георгий почувствовал, что ему впервые за все время плена страшно хочется курить. Показалось вдруг, что затянулся бы – и прошла бы эта мучительная дрожь и сознание своей беспомощности… Но сигарет Малик им не выдавал. Саша не курил, а снабжать Георгия чем-то отдельным никто не собирался, да он и не просил.

А тут вдруг курить захотелось так, что он сунул руку в карман штанов, как будто там могла оказаться сигарета.

Странно, но мысли о куреве не раззадорили, а, наоборот, даже успокоили немного.

– Ты не на кого-то – ты на себя ориентируйся. Просто думай, что ты сам сделал бы, – сказал он.

– А ты? – быстро спросил Саша. – Ты что сделал бы, если бы увидел, что какой-нибудь подонок твою сестру насилует?

– Ну, что-то сделал бы, конечно, – кивнул Георгий. – Человек же я, не ангел. Да хоть и не сестру… Но с ним, Саша, с ним же! Не пойду ведь я его сестру насиловать за это, и ты не пойдешь! И человека, у которого руки связаны и который ответить тебе не может, ты ногами бить не будешь…

– Я и у которого развязаны – тоже не буду, – перебил его Саша.

 – Но я же в этом смысле не показатель, я и драться-то не умею.

– А кто же тогда показатель? – пожал плечами Георгий. – Малик? О чем тебе с ним говорить, что ему объяснять? Тем более про это и без тебя миллион слов сказано и тысячи книг написано, а толку никакого. Я, знаешь, – невесело добавил он, – когда обо всем этом думаю, то мне ни снимать больше не хочется, ни… Я вообще тогда не понимаю, зачем все.

Сказал бы, что люди живут как скоты, но они и хуже скотов живут.

– Я все-таки думаю, что это у тебя пройдет, – тихо сказал Саша. – Ты, по-моему, очень талантливый человек, а талант от отчаяния исчезнуть не может. И снимать тебе захочется, и жить… Правда, Дюк, поверь мне, не такое уж я дитя наивное, как ты про меня думаешь!

– Я совсем так про тебя не думаю, – улыбнулся Георгий. – Что я, Малик? Только какая разница, чего мне захочется или не захочется? Все равно же…

Он кивнул на наглухо закрытую дверь и тут же замолчал.

Он не хотел говорить о будущем, потому что никакого будущего для себя не видел. Но Саша-то здесь при чем? Георгий давно уже понял, что тот будет находиться здесь ровно до тех пор, пока за него не заплатит отец. И, судя по условиям содержания, отец его – человек влиятельный, а сумма выкупа – значительная. Но только последний подонок стал бы напоминать об этом такому человеку, как Саша.

– Ну, зря ты так пессимистичен! – засмеялся Саша.