Первый, случайный, единственный

Он тут же понял глупость подобного заявления – в плену-то! – но Саша не обратил на эту глупость никакого внимания.

– Он не переживал, – покачал головой Саша. – Он надо мной трясся, как над великим сокровищем. Мама с ним все время ссорилась из-за того, что он меня так балует, да и меня это в пубертатном возрасте дико раздражало. Но к маме он вообще не считал нужным прислушиваться, а я… Я как-то к этому привык. Хочу книжки сутками читать – сижу читаю, в школу вообще не хожу. Папа что-то там сделает – я все экзамены через экстернат сдаю, то есть даже не сдаю, а просто аттестат заполненный получаю.

Ну, в университет я, правда, довольно легко поступил, в шестнадцать лет, и даже, мне кажется, самостоятельно, потому что не на экономический ведь, а на истфак. А потом снова: хочу путешествовать, папа, вынь-положь!

– И куда же ты поехал? – спросил Георгий.

Он видел, что Саша взволнован как никогда, и ему хотелось немного успокоить его, хотя бы вопросом.

– Сначала в Грецию. Я, понимаешь, очень был ею увлечен, и мне хотелось… Мне особенно острова понравились – Пафос, Патмос… Лежу под оливковым деревом – море, небо, как тысячу лет назад, дереву тоже лет тысячу, в общем, утопаю в счастливых банальностях и думаю: разве что-нибудь еще может человеку понадобиться? Но потом все-таки дальше поехал – в Рим.

По хронологии развития человечества.

– Но это же хорошо, Саша, – сказал Георгий. – Что же в этом плохого?

– Мне, конечно, было хорошо, – кивнул тот. – Но сам я от всего этого… Понимаешь, необходимость добывать себе хлеб насущный – это, наверное, все-таки правильно Бог для человека устроил. А у меня такой необходимости не было, и от этого что-то во мне появилось ущербное.

А тут еще… Академка моя кончилась, я в Москву вернулся – и тут здрасьте: отец с нами больше не живет. Ты знаешь, я это еще как-то понял бы, потому что… Ну, они с мамой совершенно разные люди, поженились, как только МГИМО закончили, он мне, конечно, ничего такого не говорил, но, я думаю, он только потому на маме женился, что за границу неженатых не выпускали, а потом я у них родился, да еще поздно и как-то для мамы нелегко, вот отец с ней и жил, по инерции, что ли… Мама очень практический человек, очень прагматичный.

– А он разве нет? – спросил Георгий.

 – Если бизнес…

– Он, конечно, тоже, – кивнул Саша. – Но у него прагматизм совсем другой, я даже не знаю, как это правильно назвать. Он очень точно понимает, что в жизни главное, а что не главное, и у него вся воля на то направлена, чтобы это свое понимание отстоять. А мама – она просто… Ты не думай, я ее очень люблю, но все-таки я же понимаю… Она житейский человек – машина, дача, то есть теперь уже не дача, а вилла в Ницце… Что у отца в душе, что для него важно, этого она вообще никогда не знала и знать не хотела.