Первый, случайный, единственный

 – Самоубийства всякие… Еще не хватало!»

Кончать жизнь самоубийством она не собиралась, зато собиралась отыскать Платона и… Что она сделает при встрече, этого Полина пока не знала и ручаться за себя не могла.

Когда она прятала бриллиант, в мешочке еще что-то хрустнуло.

«Ну а это что? – вздохнула она. – Листовое золото?»

В мешочке лежало не листовое золото, а билет на самолет и записка.

«Полина, не забудьте мое предложение, – прочитала она. – Мне будет лестно, если вы украсите стены моего дома. Билет с открытой датой, вы можете приехать в любое удобное для вас время».

Лошадиную выставку выжили из дорогостоящего помещения раньше, чем предполагала Глюк, – всего через три дня. Сердитая и расстроенная Дашка позвонила Полине часов в восемь утра, наплевав на общую их привычку поздно вставать, и велела приехать и разобрать инсталляцию, потому что «эти гады уже завтра каких-то пафосных дизайнеров сюда запускают».

Полина с трудом сообразила, кто это звонит и зачем. Она уснула примерно за час до Дашкиного звонка, и то только после того, как выпила снотворное, найденное под крышкой рукодельного столика.

Наверное, то самое, что Юра принес Георгию. Она никогда не пила снотворного, поэтому оно подействовало мгновенно – Полина провалилась в сон, как в яму. Да она ведь этого и хотела.

Еще больше она, правда, хотела бы провалиться в сон на все то время, что не будет Георгия, но это было, к сожалению, невозможно. Это время надо было как-то провести, и возня с выставкой была не худшим занятием. Как, впрочем, и любая другая возня – ничто не затрагивало теперь ее душу, все было безразлично.

В первую ночь без него, хотя ей было как-то неловко – не перед ним, потому что его ведь не было, а перед собою, – она все-таки легла спать не на кухне, а в комнате. Удержаться от этого было просто невозможно: кровать манила так, словно сам он спал на ней сейчас, а вовсе не уехал. Правда, Георгий собрал постель и, как можно было догадаться по ее отсутствию в ванной, отнес в прачечную. Но подушка была такая теплая, как будто он только что поднял от нее голову, и одеяло пахло его сигаретами, хотя сигареты ведь он курил обыкновенные, какие все курят, «Винстон», кажется… Но все равно, когда Полина с головой накрылась одеялом, специально не надев свежий пододеяльник, то почувствовала себя так же, как в ту ночь, когда Георгий спал на этой кровати, положив руку ей на плечи.

Ну, почти так же, потому что совсем точно так же она без него себя чувствовать не могла.

Но уже через полчаса она поняла, что выдержать это невозможно.