Первый, случайный, единственный

 – Изины глаза сверкали то черным, то голубым, голос звенел от смеха. – Я к Георгию Ивановичу: мол, по какому вопросу? А он мне: ищу Полину Гриневу, не подскажете ли… Тут я его, конечно, хватаю под ручку и быстренько, быстренько на улицу выталкиваю. Ну, а уж там интересуюсь: «А вы ей, товарищ дорогой, кто будете, родственник?» Он же, глазом не моргнув, подтверждает: «Да, родственник». Я и подумала: брат, наверное – рыжий тоже… Хорош братец! – наконец расхохоталась она.

– А может, все-таки брат? – улыбнулся Георгий.

– Прям! – хмыкнула Иза. – Будто я вчера на свет родилась, не отличу, кто брат, кто… не брат. Ладно, я побежала, – сообщила она, глядя на Полину с легкой завистью. – А то начальник не любит, когда дела есть, а меня нет. Ты щеколду за мной задвинь, – сказала она Георгию. – Не запирать же вас. А я, когда вечером приеду, в ставни постучу.

Закрывать щеколду Георгию пришлось идти с Полиной на руках. Она так судорожно вцепилась в него, когда он попытался поставить ее на пол, что даже Иза это заметила.

– Да держи уж, – сказала она. – Видишь, совсем девка не в себе. Да и есть от чего… Ну, сама расскажет.

Георгий вернулся в комнату, сел на кровать. Полина оказалась теперь у него на коленях. Было совсем тихо, даже дрова не потрескивали в печке.

– Ты не уедешь? – спросила Полина, наконец отрывая голову от его плеча и шмыгая распухшим носом.

– Уеду. С тобой. – Георгий делал вид, будто он серьезный, но глаза смеялись – светлые, карие. – Или ты хочешь здесь остаться? Тогда можем остаться.

– Я такая дура, Егорушка, – пожаловалась Полина, глядя в его смеющиеся глаза. – Я даже не представляла, что бывают такие дуры. Ты загорел… – Она провела ладонью по его щеке; Георгий положил сверху руку, чтобы она не убрала свою. – И почему-то потемнее стал. – Полина провела другой ладонью по его голове. Он уже не мог задержать ее руку своею, потому что вторая его рука лежала у Полины на плечах. Но она и так продолжала его гладить. – Правда-правда, ты какой-то по-другому рыжий стал. Почему?

– Не знаю. – Он чуть повернул голову и поцеловал ее в ладонь.

– Ты, наверное, стал взрослее, вот почему! – Полина улыбнулась сквозь слезы. – Никто не знал, в кого я рыжая уродилась, а бабушка Миля говорила, что в нее. Хотя она была не рыжая, а гнедая. Но она говорила, что в молодости была рыжая, а потом повзрослела, поумнела и потемнела. Так что я, может, тоже потемнею когда-нибудь.

– Не торопись, – улыбнулся Георгий. – Да и совсем не надо.

– Ага, не надо! – всхлипнула Полина. – Если б ты знал… Ты бы тогда ни за что не прилетел.

– Прилетел бы. – Георгий отпустил Полинину руку и обнял ее обеими руками сразу. Она почувствовала, что вся исчезает в кольце его рук.