Реквием в Брансвик-гарденс

Бросив на жену нетерпеливый взгляд, епископ вздохнул:

– Ну, первая же очевидная причина, которая приходит мне на ум, говорит, что он мог повести себя с нею недостойным образом.

– Ты хочешь сказать, что он мог закрутить с ней интрижку? – раздраженно уточнила его супруга. Ну почему он всегда излагает свои мысли столь окольными эвфемизмами? Только затемняющими смысл, но не меняющими его!

Реджинальд скривился и критическим тоном проговорил:

– Я предпочел бы, чтобы ты не выражалась столь прямолинейно, Айседора. Но если ты не можешь иначе, скажу тебе – да, именно этого я и опасаюсь. Она была симпатичной женщиной, и я уже успел узнать, что ее репутация в этой области была далеко не восхитительной. Было бы много лучше, если бы Парментер нанял для своего перевода какого-нибудь молодого человека – как я и советовал ему в свое время, если ты помнишь.

– Помню, – нахмурившись, ответила миссис Андерхилл. – Ты сказал тогда, что видишь в этом выборе превосходную возможность, предоставленную молодой женщине для того, чтобы проявить себя… Самый либеральный и добрый пример современной толерантности.

– Ерунда! Это говорил как раз Парментер, – жестким тоном возразил епископ. – Вижу, память твоя становится менее надежной, чем в прежние времена.

Его жена помнила эту сцену во всех подробностях. Они сидели тогда в этой же самой комнате. Рэмси Парментер, наклонившись в кресле вперед, расписывал академические успехи Юнити Беллвуд и сообщал о своем намерении – с разрешения епископа – временно воспользоваться ее услугами. Услышав это, Реджинальд задумался на несколько мгновений, прикусив губу и глядя в огонь. Тогда, в ноябре, было как-то особенно холодно. Дворецкий подал бренди. Епископ в задумчивости покрутил в руке бокал: в свете камина жидкость превратилась в янтарь. Наконец он высказал свое мнение, что такой поступок будет сразу и либеральным, и прогрессивным. Следует помочь науке. А Церковь должна служить примером современной терпимости ко всем людям, а также вознаграждать самых способных.

Айседора посмотрела на мужа – хмурившегося, сутулившегося… Воротничок его с одной стороны чуть задрался. Спорить было бесполезно. В любом случае он ей не поверит.

– Вопрос состоит в том, – объявил Реджинальд, – каким образом мы можем свести к минимуму нанесенный Церкви ущерб? Чем мы можем скомпенсировать тот урон, который может нанести этот скандал великому делу христиан, если не принять срочные меры? Неужели ты не видишь газетные заголовки? «Будущий епископ убивает свою любовницу»…

Он зажмурился как от физической боли, и его унылое лицо побледнело.