Роспись по телу

Скажешь, что у тебя была ангина, поэтому ты не могла появиться там раньше. Уверена, что теперь у этого бара появился новый хозяин, и я помогу тебе вернуться туда. Даже если потребуется самой стать стриптизершей… Шучу, конечно… Ну как, я уговорила тебя?

– У меня нет выхода. Полетели… Жаль только, что крыльев нет, а то поднялись бы в воздух прямо сейчас…

Юля отвезла Гел в гостиницу, а сама вернулась в ресторан к Дмитрию. Мертвое тело Бахраха не могло долго лежать в морге. Его надо было предать земле. Да и с Дмитрием пора было поговорить начистоту и спросить его, кто такая Гел, кем ему приходится.

Она вошла, но, кроме Ло, спящей за столиком, не увидела ни одного знакомого лица. Из второго зала раздавались голоса, но здесь, в баре, было непривычно тихо. Не слышно было и гитары. И бармен Герман тоже куда-то испарился.

Юля подошла к Лолите и тронула ее за плечо.

– Лолита, где все? Где Дмитрий?

Ло подняла голову и несколько мгновений смотрела на нее, явно ничего не соображая.

– Вы – Юля? – наконец спросила она и сощурила свои припухшие глаза.

– Да, я знакомая Дмитрия, гитариста. Он, я надеюсь, здесь?

– Вы ничего не знаете?

– Да знаю я, у него умер отец! Мы еще повздорили с ним, если помните, но я вернулась, потому что должен же кто-нибудь заняться похоронами. Где Дмитрий? Почему я не слышу его гитары? Разве его нет там, во втором зале?

– Я же говорю, что вы ничего не знаете… Диму же избили!

– Откуда я знаю кто. Какой-то мужчина. Я его раньше никогда не встречала. Высокий такой, страшный, с фиолетовым пятном в пол-лица. Ворвался сюда, набросился на Диму, уволок к нему в каморку и принялся его избивать… После этого что-то искал здесь, орал на Германа…

– Лолита, вы ничего не путаете?

– Нет. Я даже протрезвела от страха.

– Надеюсь, вы вызвали милицию?

– Нет, здесь никто не любит милицию, знаете ли… Да и мужик этот, как пришел внезапно, так сразу же и ушел. Чуть дверь не вынес. Был ужасно злой на Дмитрия.

– Но где он? В больнице?

– Не думаю. Скорее всего он сейчас отлеживается дома.

Послышался звук отпираемой двери, и вскоре Юля увидела опухшее лиловое лицо Дмитрия. Заплакав, она бросилась его обнимать. Сейчас ей было все равно, в чем он замешан, имеет ли отношение к красавице Гел и к остальным девицам, помеченным шрамами. Она видела перед собой своего любимого гитариста, чье нежное лицо изуродовал какой-то изверг.

Она уложила Дмитрия в постель и наложила на его разбитое лицо салфетку, смоченную ледяной водой. Затем позвонила знакомому доктору и объяснила, какого рода требуется помощь. Сережа Силкин, ее одноклассник и хирург, приехал через полчаса с чемоданчиком с инструментами и перевязочным материалом. Увидев Дмитрия, успокоил Юлю и сказал, что ничего серьезного нет, что кости целы и даже нос не пострадал.