Утоли мои печали

И Вершинину представилась возможность узреть то, о чем он только слышал от бабушки и Марьяны – незабываемый образ Евгении Борисовны в форменном облачении домработницы «высшей категории»!

Черное платье выше колен на бочкообразной фигуре, открывавшее во всей красе толстенькие, немного коротковатые ноги, и под стать им толстенькие руки, накрахмаленный до состояния металла кипенно-белый фартучек, треугольная верхушечка которого от «талии», обозначенной завязками где-то под грудью, была приколота к внушительному бюсту булавочкой и напоминала что-то вроде короны. А на голове, комплектом к фартучку, накрахмаленный кокошник.

Красота страшная!! Как Вершинину удалось удержаться от хохота, большой вопрос – только серьезным волевым порядком!

– Поздравляю вас, Григорий Павлович! – поставив в центр стола блюдо с пирогом, повернулась к нему Женуария. – Такое великое научное дело, такая победа!

– Спасибо, Евгения Борисовна, – поблагодарил он, старательно поджимая губы, чтобы не рассмеяться, обнялся и с ней.

А она, расчувствовавшись до слезы, сильно прижала Григория к себе, а затем сбежала в кухню.

– Ба, ну это… – развел он руками, дал-таки себе волю и рассмеялся.

– Да уж, – хохотнула бабуля. – Театр. Но Женечку не обижаем. Это ее достижение и предмет особой гордости.

– Ни боже сохрани, ни в коем случае! – согласился Вершинин, подошел к столу и наклонился над пирогом. – Ум-м-м! – восхитился он. – Знакомый запах! Рыбник Марьяны!

– Он, – довольно кивнула хозяйка.

– Ну, а где она сама? – присаживаясь на свое место по правую руку от бабушки, с довольным видом спросил Григорий.

– А ее не будет, – спокойно ответила Глафира Сергеевна.

– Как это не будет? – опешил Вершинин. – В каком смысле уехала?

– В прямом, – пояснила почти безмятежно бабуля. – Принесла пирог, вся такая при прическе замечательной, накрашенная, в красивом наряде, просила передать тебе поздравления и сказала, что уезжает по делам. За ней машина пришла, такой большой черный джип.

– То есть она знала, что я приезжаю? – уточнил на всякий случай Вершинин.

– Ну, разумеется. Я ей сказала, она вон пирог свой фирменный испекла для меня и тебя.

– Понятно, – кивнул он раздраженно, ничего не поняв на самом деле.

– Так, подожди, – решила уточнить Глафира Сергеевна. – А что, Марьяна должна была тебя ждать? Вы как-то договаривались?

– Да ни о чем мы не договаривались, я даже не сказал ей, что прилетаю, но… – раздраженно ответил он.

– А-а-а, – протянула понятливо Глафира Сергеевна. – Насколько я помню, ты ясно дал понять девочке, что ваша связь была несерьезной, никого ни к чему не обязывающей, а носила характер мероприятия скорее развлекательного и уж точно временного.