Утоли мои печали

Так объясни мне на милость, почему ты решил, что она будет тебя ждать и встречать? У нее своя жизнь, свои дела, знакомства и развлечения. Или тебе казалось, что она должна сидеть и ждать тебя такого прекрасного, пока ты не соизволишь снова приехать раз в двенадцать лет и снова займешься с ней мимолетным сексом. Такая у тебя сложилась картинка в голове?

– Знаешь! – возмутился Григорий. – Мой внутренний голос в твоем исполнении мне как-то совсем не нравится!

– Ну что ж поделаешь, – усмехнулась Глафира Сергеевна и пожала плечами. – Честность – вещь болезненная и неприятная, как двухлитровая клизма с толстым наконечником в задницу.

Если бы Григорий курил, сейчас вылетел бы из комнаты под спасительным предлогом перекурить и побыть одному, а не сидел бы под ироничным взглядом все понимавшей бабушки!

Вот ведь!! Пришлось Григорию брать эмоции под контроль, сдерживать рвущееся возмущение и справляться со своим тяжелым недовольством, напоминая себе, что это был его выбор и его решение: не продолжать отношения с Марьяной. И то, что она не захотела его встречать и общаться с ним, а умотала по делам на каком-то непонятном джипе, это прямое следствие его решения.

Между прочим, обоснованного, взвешенного.

Только что ж так хреново-то, а?!! До… до… хрена фигово, мать его ети!!

Но Григорий держался весь торжественный ужин, на который пришел сосед Роман Борисович. А «великолепная» сверх всякой меры Женуария была усажена за стол чуть ли не насильно, после того, как полностью его накрыла.

Ничего, как-то справлялся, изо всех сил стараясь быть общительным и веселым. Даже удалось на самом деле немного расслабиться и получить удовольствие от самого застолья с потрясающе вкусными блюдами, так и от общения.

После ужина Глафира Сергеевна сразу же ушла к себе в комнату отдыхать, даже не пригласив внука побеседовать, как обычно бывало. И Вершинин, присмотревшись к ней и за столом и после, когда, поддерживая под ручку, провожал в спальню, с недобрым замиранием сердца отметил, что она сильно сдала по сравнению с летом.

Сосед ушел домой, Евгения Борисовна, сменив торжественный костюм на обычную одежду, убирала со стола, он ей помог немного – перенес всю посуду в кухню, после чего был выпровожен восвояси.

Выпроводился Вершинин недалеко – вышел на крыльцо, постоял. Стемнело совсем, да и ощутимо прохладно стало, пахло первой прелой листвой, воздух был по-осеннему особо тонок и вкусен. Григорий спустился по ступенькам и неторопливо отправился прогуляться по участку.

Кого обманываем? Прогуляться – ха-ха!

Первым делом – без вариантов – дошел до прикрытой калитки между участками. Дом Добродеевых темнел среди деревьев: ни огонечка, ни лучика – тишина и пустота. Нет Марьяны.