В огне повенчанные

Родившийся в Москве и всю жизнь проживший в центре столицы, Григорий не мог себе представить: как это так – не иметь паспорта.

– Это что, в одной вашей области? Или по всей Белоруссии?

Ухмылка скользнула по серым губам старика и скрылась в обвислых седых усах.

– Вы сурьезно об этом спрашиваете, Григорий Ларионыч, или так, шутейно?

– Я спрашиваю вполне серьезно, – проговорил Григорий, тут же прикинув в уме, не кроется ли в словах старика какой-то скрытый смысл.

И снова взгляд давно потухших глаз Данилыча встретился со взглядом Григория.

– Не только в нашей Белоруссии колхозники мыкаются без пачпортов, но и по всей матушке-России, а также и у других нациев. Даже у грузинов и армянов. Лошадей держат без налогов, и кинжалы разрешают им носить, а пачпортов, говорят, тоже пока не дают.

– А почему «даже» у грузинов? – Глядя в как-то сразу поникшее лицо дворника, Григорий пожалел, что так неосмотрительно перевел безобидный житейский разговор в национальное русло.

– Да это я так… От соседского дворника слыхал. Сказывал он, что грузинцам дают поблажку, – пытался увильнуть от прямого ответа старик.

– Что же вы от него слышали? – просительно произнес Григорий, надеясь, что старик по простоте душевной скажет ему что-то такое, что прольет свет на неясный для него вопрос: почему колхозники не имеют паспортов?

– Соседский дворник намедни даже побожился, что грузинцам разрешают и днем и ночью носить на боку вострые кинжалы… И еще он говорил, что их не облагают налогом на лошадей. Заводи хоть тройку. И самогон гнать грузинцам не запрещают. Только зовут они его не самогоном, а чачей.

Хитры, черти!..

– А в России? А в вашей Белоруссии?

– Шутник вы, Григорий Ларионыч! – Первый раз лицо старика осветилось озорной, хитроватой улыбкой, а из прищуренных глаз брызнула колкая насмешка. – Как будто сегодня родились.

– Нет, я серьезно спрашиваю: какая связь между лошадьми, кинжалами и грузинами?

Старик неторопливо разгладил бороду и глухо откашлялся – как бы прочистил горло. Лицо его сразу посуровело, задумчивый взгляд устремился в пол.

– Если вы сурьезно спрашиваете, то я вам сурьезно и отвечу.

 – Старик помолчал, видимо подбирая правильные слова. Наконец продолжил: – В России, как вы знаете, Григорий Ларионыч, за ношение финок и кинжалов сажают в тюрьму и угоняют кого в Магадан, кого на Колыму… А с единоличников, которые имеют рабочих лошадей, снимают три шкуры…

– Поясните, – перебил Данилыча Григорий.

– Райфо обкладывает такими налогами, что, будь ты хозяином даже трехжильным, все равно не выдюжишь, через месяц за бесценок сведешь в колхоз свою гнедуху или рыжуху.