В огне повенчанные

– Что и говорить, старики действительно обещают зиму крутую, – согласился Захар Данилович. – Да и по приметам чую, что худо нам придется в хибарке, уже сейчас промерзает.

– Внуки начнут хворать, да и вы в свои годы уже не железные.

Старуха поднесла к главам угол клетчатого платка, сокрушенно завздыхала, разглаживая левой рукой морщины на лбу.

– Откуда ему быть, здоровью-то? Жизнь так ломала, так крутила-вертела, что не приведи господь.

Наступила тягостная пауза. По лицам стариков Григорий видел, что оба они в растерянности.

– Теперь слушайте меня: две комнаты из четырех я решил передать вам.

Лица стариков вытянулись. Руки дворника, свесившись с коленей, крупно дрожали. Он даже поперхнулся, пытаясь не то что-то спросить, не то возразить.

– Да как же так?.. За что же это вы нам, Григорий Лариопович? – заохала и запричитала Степанида Лукинична, то прижимая руки к груди, то разводя их в стороны. – Кто мы вам – родня, что ли?

Старики ничего не понимали. Григорий решил разрядить напряжение:

– Я все продумал, дорогие мои старички. Может быть, я и не пошел бы на это, если бы сам не испытал сиротство. Мне жалко ваших внучат.

В отличие от меня им придется расти не в семье знаменитого академика, а в семье старого дворника. – Григорий раскурил потухшую трубку, сел в кресло за письменный стол. – Вам и вашим внукам нужно теплое и удобное жилье, чтобы жить по-человечески. А мне нужны честные люди, которые смогли бы сберечь все, что осталось от покойного деда. – Григорий махнул рукой в сторону книжных стеллажей: – Эту библиотеку дед собирал полвека. В этом столе, – Григорий положил обе руки на стол, – лежат документы, архивные материалы, важные письма… – Бросив взгляд на открытый сейф, продолжил: – В сейфе этом – тоже важные документы и ценности.  – Григорий обвел вокруг себя руками: – Все, что находится здесь, в гостиной и в двух остальных комнатах, нужно сберечь. Все это наживалось дедом честным трудом. Это был его духовный и материальный мир. Прошу вас, помогите мне все это сохранить.

Григорий встал и жестом пригласил стариков пройти за ним в гостиную. Когда они вошли в нее, Григорий заметил, как взгляд дворника начал метаться от хрустальной люстры к серванту, от серванта – к буфету, заставленному хрусталем и дорогим фарфором, от посуды – к картинам в дорогих рамах, висевшим на стенах.

– А куда все это девать?.. Где все это прятать? – озадаченно произнесла Лукинична. – В той комнате, где мы только что были?

Григорию была понятна растерянность стариков.

– Все это вам пригодится. Надо же из чего-то есть и пить. Часть посуды, к примеру, два эти сервиза, – он показал рукой, – мы перенесем в кабинет. Уберем и часть хрусталя. Всем остальным можете пользоваться.

– Нет-нет!.. – замахала руками Лукинична.