Капитуляция

И хуже всего было то, что Джек знал: Леклер вполне мог исполнить свои угрозы.

Джек наконец-то поднялся, вздрогнув от боли, потому что просто обязан был пройтись. Ребра болели теперь ещё больше, но он точно знал, что они не сломаны. Он был нужен Леклеру здоровым и активным, а не больным и валяющимся в постели.

Пульсирующая боль в голове тоже усилилась, когда Джек принялся медленно расхаживать по комнате. Ему следовало защитить Эвелин — он просто обязан был сделать это. Ему не стоило приезжать в Розелинд, но он настоял на этом, только чтобы убедиться, что Эвелин не пострадала. А ещё он не должен был возобновлять с ней какие-либо отношения.

Сердце Джека екнуло с незнакомым ему доселе чувством. Неужели Эвелин сказала, что любит его? Приснилось ли ему это объяснение в любви, или он на самом деле его слышал?

Из этих нежных чувств Эвелин не могло выйти ничего хорошего, и Джеку не стоило радоваться от того, что её признание, судя по всему, было не сном.

И тут он принял окончательное решение.

Услышав тяжелые и стремительные шаги Тревельяна, Джек повернулся. Наследник барона остановился на пороге, окинув Джека острым взглядом. Потом оглянулся в коридор и вошел в комнату, не закрыв за собой дверь.

— Ты выживешь? — заметил Трев серьезно, без улыбки. Впрочем, давний друг наверняка догадывался о том, что произошло на самом деле, и жестокое избиение фанатиками, готовыми умереть за свою новую революционную родину, не было поводом для смеха.

Джек сохранял беспристрастное выражение лица.

— Вне всяких сомнений. Убедись, что нас никто не подслушивает.

Трев снова бросил взгляд в коридор.

— Полагаю, мы подошли к тому, чтобы обсудить самую суть вопроса, которого оба так старательно избегали.

— Да, — согласился Джек, тут же вспоминая об Уорлоке и его шпионской сети, — думаю, так и есть.

Трев подошел к единственному в комнате окну и быстро выглянул на улицу. Потом обернулся.

— Тут — богом забытое место. Неужели в этом доме есть шпионы?

— Думаю, у Эвелин преданные слуги.

Тревельян ещё раз выглянул в окно.

— Жить здесь, в этой глуши, нельзя.

Джек был с этим согласен. И совершенно очевидно, Тревельян всё так же питал к Эвелин нежные чувства. Джек с трудом выносил этот факт, но за голову Тревельяна не была назначена награда, и, что было гораздо важнее, его не избивали оголтелые революционеры. Однако это не означало, что у него не было своих собственных тайн.

— Чем ты занимаешься — я имею в виду работу на Уорлока? — спросил Джек. Он случайно узнал, что за последние два года Тревельян побывал в Лондоне чуть ли не дюжину раз, тогда как прежде появлялся в столице не больше раза-другого. За то же время, очевидно, и Тревельян состоял в этом проклятом шпионском клубе.

— Всем, чем могу, и когда могу, — весьма туманно ответил Трев.