Хозяйка Мельцер-хауса

Один молодой солдат сорвал с себя все повязки, у другого дергалось тело, и он пронзительно кричал: «Атака! Вперед! Вперед, вы, ленивые трусы. Вперед!» А один солдат, только что перенесший операцию, вскочил с постели и тут же рухнул, потеряв сознание. Фройляйн Шмальцлер позвала на помощь Эльзу, Ханну и повариху, старый Блиферт тоже пытался помочь по мере сил. В конце концов совместными усилиями удалось усмирить и успокоить пациентов.

– Эти чертовы петарды! – ругалась повариха. – Будто не хватает стрельбы там, на фронте!

Из-за произошедшего наверх за подарками поднимались не вместе, а группами по несколько человек, поскольку кому-то приходилось оставаться в лазарете на тот случай, если там снова что-то случится.

Ханна пробыла в больничной палате целый час, сидя на стуле у дверей террасы, и, хотя ей дали шерстяное одеяло, она ужасно замерзла. Однако больше всего она боялась, что кто-то из раненых опять начнет выть и метаться. К счастью, все затихли, во многом благодаря идее фройляйн Шмальцлер дать пациентам по рюмочке шнапса. С медицинской точки зрения это было что-то само собой разумеющееся.

Около двух часов ночи Ханну сменила Эльза, которая, не успев сесть, тут же уснула.

Ханна должна была перемыть всю посуду, поэтому только после трех наконец смогла подняться в свою комнату. Она тут же увидела, что Мария Йордан уже легла спать, окончательно присвоив себе новую перину. Однако Ханна слишком устала, чтобы расстраиваться или злиться по этому поводу, ей даже не мешал громкий храп бывшей камеристки. Не раздевшись до конца, она забралась в свою кровать и, съежившись от холода, свернулась калачиком: комната не отапливалась, поэтому в ней было ужасно холодно. Она закрыла глаза и увидела перед собой лицо Григория, но так быстро провалилась в сон, что не успела даже пожелать ему спокойной ночи и счастливого Нового года. В темном царстве Морфея не было ни сновидений, ни забот, ни радостей.

– Ханна! Вставай! Быстро! – Эти торопливые слова она услышала как-то неясно и поначалу была твердо уверена в том, что это сон. Ну не могла же фройляйн Шмальцлер стучать в дверь ее комнаты. – Ханна! Ты не спишь? Одевайся и иди за доктором. Он не подходит к телефону…

Спросонья она заморгала – в помещении стоял полумрак.

Была ночь или, самое большее, раннее утро. Кто-то приоткрыл дверь комнаты, и в темноте показалась полоска света.

– Скажи, что ты встаешь, балда, – прошипела Мария Йордан, лежа на соседней кровати. – Быстро. Пока она не начала светить тут фонарем!

В голове у Ханны было туманно, пока она поняла только то, что ее разбудили посреди ночи. Что случилось? Сходить за доктором? Пешком, пробираясь по снегу в эту лютую зимнюю стужу?

– Одевайся потеплее! – приказала Шмальцлер, которая теперь заглядывала в щелку двери.