Хозяйка Мельцер-хауса

 – Надень сапоги и шапку. Ты должна привести доктора Грайнера!

– Я сейчас, фройляйн Шмальцлер.

Дверь снова закрылась, и Ханна зажгла газовую лампу, чтобы одеться. Из-под одеяла на соседней кровати снова выглянуло бледное лицо Йордан. Как жаль, что Шмальцлер ее не обнаружила! И в этом не было бы вины Ханны.

– Нужен доктор, – прошептала Йордан. – Тут случилось что-то неладное. Последним ушел господин Мельцер-старший.

Ханна не удостоила ее ответом. Разозлившись, она быстро надела платье, пальто, накинула шерстяной платок. В левом сапоге была дыра, но до этого никому не было дела.

Почему именно она должна идти к доктору в такую тьму? Почему не Эльза или Августа? Ах, если бы на вилле был Гумберт, то пошел бы он.

– Смотри, чтоб никто не убил тебя, – дружелюбно предупредила ее Йордан, спокойно поворачиваясь на бок и засыпая. Ханна пожелала ей дурных снов и, спотыкаясь, спустилась по лестнице. В кухне никого не было, на плите стоял чайник с остатками теплого мятного чая. Она налила себе чуть-чуть в кружку и выпила, чтобы во рту был более приятный вкус.

– Ага, вот и ты! – Фройляйн Шмальцлер была в белой ночной рубашке, на ее плечи было накинуто шерстяное клетчатое одеяло, а на голове красовался старомодный кружевной чепец.

Ее лицо показалось Ханне слишком морщинистым, а нос выглядел более длинным и тонким, чем раньше. – Доктор Грайнер живет на Аннаштрассе, дом тридцать три. Ты знаешь, как идти? Возьми фонарь, еще темно. И поторопись!

– Госпоже Бройер вдруг стало очень плохо. Ей совсем худо.

«Небось опять глупые прихоти, – зло подумала Ханна. – Держу пари – приведу доктора, а она вскочит как ни в чем не бывало».

Она закуталась в платок и вышла во двор через служебную калитку.

Ее встретил ледяной ветер, смешанный с колючими снежными кристаллами. Электрическое освещение было включено, так что она могла разглядеть заснеженную ротонду, а еще дальше – часть аллеи, ведущую через парк на улицу. Деревья в своих снежных одеяниях выглядели, как причудливые призраки: они поднимали свои узловатые руки над головами и протягивали их прямо к ней.

Она испуганно вздрогнула. Из главного входа вышел молодой господин Мельцер в меховой шапке и пальто.

– Да, милостивый государь… Я уже иду.

– Оставайся тут, – сказал он. – Я пойду сам.

В свете уличных ламп она разглядела, что выглядит он очень встревоженно. Он слегка улыбнулся ей и отправился в путь.

Вернувшись на кухню, она застала повариху, разжигающую плиту.

– У нее выкидыш, – сказала та. – Истекает кровью, бедная девочка.

– Il est completement fou!

Гумберт слышал французскую речь сквозь шум и гам. Он постоянно улавливал французские слова, восклицания, шутки, длинные реплики, смысл которых не понимал, и даже ругательства.