Песнь об Ахилле (ЛП)

Руки его были сложены на коленях, уже загрубевшие от копейного древка, но все же прекрасные. Ни одни руки в мире не могли быть столь же нежны — и столь же смертельны одновременно.

Над нашими головами звезды заволокло тучами. Воздух отяжелел — верно, ночью будет гроза. Дождь будет проливным, он наполнит землю, пропитает насквозь, и вода выступил наверх, устремится с вершин гор вниз, сметая все на своем пути — животных, дома, людей.

Он и сам — такой же поток, подумал я.

Голос его разорвал тихий ход моих мыслей. — Одного сына я оставил в живых, — сказал он. — Восьмого. Чтобы не прервался род.

Странно, как малое добро может показаться великой благодатью. И тем не менее, какой еще воин делал подобное? Убить все семейство — это было достойно похвальбы, это славное деяние, доказывающее, что у тебя довольно сил, чтобы стереть имя с лица земли. Этот выживший сын породит потомков, он передаст им имя своей семьи и расскажет ее историю. Его родные уцелеют, если не в жизни, то хотя бы в памяти.

— Я рад, — сказал я от всего сердца.

Поленья в костре затянулись седой золой. — Странно, — сказал он. — Я всегда говорил, что мне Гектор не причинил зла. Но теперь он не может сказать того же про меня.

Годы шли, и один солдат из войска Аякса начал жаловаться на то, сколь долго длится война. Сперва его не слушали — человек тот был чудовищно безобразен, и знали его за отъявленного негодяя. Но он становился все красноречивее. Четыре года, говорил он, и никакого просвета. Где сокровища? Где женщина? Когда мы отплываем домой? Аякс отвесил ему затрещину, но тот не угомонился. Видите, дескать, как с нами обращаются?

Мало-помалу его слова ширились от лагеря к лагерю. Год выдался плохим, мокрым и не благоприятствовал для сражений. Раны, да и простые потертости заражались и гнили. Острожалых мух прилетало столько, что части лагеря, где они налетали, казались укрытыми дымным облаком.

Угрюмые и раздраженные, люди сгрудились вокруг агоры. Сперва ничего не делая, лишь собираясь небольшими группками и перешептываясь. Потом тот солдат, с которого все началось, объединил их, и голоса зазвучали громче.

Откуда известно, что она все еще там? Кто-нибудь ее видел?

Трою нам никогда не взять.

Нам стоит просто прекратить войну.

Агамемнон, услышав, приказал выпороть крикунов. Но на следующий день их стало вдвое больше, и среди них немало микенцев.

Агамемнон послал вооруженный отряд разогнать их. Люди разбежались, но стоило отряду уйти, они собрались вновь. В ответ Агамемнон приказал фаланге охранять агору весь день. Но то была тяжкая служба — палило солнце, и мух там было более всего. К концу дня фаланга заметно поредела, а число бунтовщиков значительно увеличилось.