Песнь об Ахилле (ЛП)

Пелей задумчиво почесал нос. — Мальчик — изгнанник, с темным прошлым. Он не добавит блеска твоей репутации.

— Этого мне и не нужно, — отвечал Ахилл. Без гордости и похвальбы. Откровенно.

Пелей это признал. — И другие мальчики станут завидовать тому, что ты избрал этого. Что ты им скажешь?

— Ничего не скажу, — незамедлительно последовал простой и краткий ответ. — Не им решать, что мне делать.

Я почувствовал, как кровь забилась в моих жилах, в страхе, что Пелей разгневается. Но этого не случилось. Взгляды отца и сына встретились, и легкая тень удовольствия промелькнула в уголке губ Пелея.

— Мое решение таково: Ахилл, ты принесешь извинения Амфидамасу, и так же поступит Патрокл.

— Это все, — царь отвернулся к советнику, отпуская нас.

Выйдя из залы, Ахилл снова оживился. — Увидимся за ужином, — сказал он и повернулся, чтоб уйти.

Час назад я был бы рад избавиться от него, но сейчас, как ни странно, я почувствовал себя уязвленным.

Он остановился. — Тренироваться.

— Да. Никто не должен видеть, как я учусь сражаться, — сказал он, словно о чем-то обыденном.

Он задержал на мне взгляд, будто что-то взвешивая. — Моя мать запретила. Из-за предсказания.

— Какого предсказания? — О таком я не слыхал.

— Что я буду лучшим воителем своего поколения.

Звучало это, как выдумка маленького ребенка. Но произнес он это так обыденно, будто просто называл свое имя.

Я собирался спросить «И что, ты лучший?» Но вместо этого выпалил: — Когда это было предсказано?

— Когда я родился. Прямо перед рождением. Илифия явилась и сказала матери.

Илифия, богиня деторождения — говорили, она приходит перед рождением полубогов. Тех, чье появление на свет слишком важно, чтобы полагаться на случай. Я и забыл. Его мать — богиня.

— Кто-то знает, кто-то нет. Поэтому я и иду один. — Но он не уходил. Он наблюдал за мной. Словно ждал.

— Тогда увидимся за ужином, — сказал я наконец.

Он кивнул и пошел прочь.

Он уже сидел, когда я пришел — устроившись за моим столом в обычном окружении мальчишек. Я и ожидал, и не ожидал этого — это приснилось мне под утро. Сев, я встретился с ним взглядом, быстро и почти виновато, и сразу отвел глаза. Уверен, мое лицо пылало. Руки словно отяжелели, и я неуклюже потянулся к еде. Я следил за собой, за каждым своим глотком, за каждым движением лица. В тот раз еда была необыкновенно вкусной — запеченная рыба с лимоном и травами, свежий сыр и хлеб; он ел с удовольствием. Мальчишек мое присутствие не заботило. Они давно забыли обо мне.

— Патрокл, — Ахилл не глотал звуков моего имени, как обычно делали другие, будто торопясь поскорее произнести и избавиться от него. Вместо этого он выделил каждый слог — «Патрокл». Все смотрели с любопытством. Нечасто он обращался к нам по именам.