Профессия – киллер

Когда ее шумные подопечные вливались внутрь музея, стоявший на ступеньках здоровый парень лет тридцати, успев разглядеть учительницу, с восторгом произнес ей вслед:

– Вот это жопа! Эх, как бы я ей впендюрил!

Он сказал это негромко и вполне искренне. Честно говоря, я был с ним солидарен в этом вопросе. Но получилось так, что дети услышали и стали хихикать, как-то по-своему поняв слова дяденьки.

Я на этом эпизоде внимания не заострял. А Дон вдруг помрачнел и спросил у Славика, начальника службы безопасности, знает ли он этого типа. Славик ответил утвердительно – он, по-моему, в нашем районе каждую собаку знает.

Так вот, по возвращении в офис Дон при мне позвонил куда-то и сказал, что, мол, живет в городе такой-то и он ужасный грубиян и сволота. Надо поучить его вежливости. Я тогда криво ухмыльнулся, потому что представлял, как это выглядит на практике, и спросил у Дона: не слишком ли круто? За какую-то дурацкую реплику, которую эта учительница даже не слышала вовсе.

В ответ Дон заявил, что мы сами сеем зло, позволяя всякой сволочи вести себя как ей вздумается.

А детям, которые слышали его слова, нанесена ужасная душевная травма, которая впоследствии может роковым образом повлиять на становление молодых людей.

Тогда, помнится, я хотел было возразить шефу, что на улицах сплошь и рядом мат-перемат, экраны переполнены порнухой и кровью… Что, тоже звонить и просить со всеми разобраться? Но не стал, после некоторых размышлений вспомнил случай в ресторане и его назидания после изнасилования.

А на следующий день я узнал, что те «воспитатели», которые взялись поучить вежливости дурака, пришедшего в восторг от женского зада, но проявившего хамство, маленько перестарались.

Парень больно здоровый попался. Видимо, сильно сопротивлялся, потому его и отоварили так, что он скончался в больнице.

Дон – личность абсолютно непредсказуемая. За полгода совместной работы я имел возможность неоднократно в этом убедиться.

Иногда, впрочем, я задавался мыслью: может быть, он непредсказуем только для меня? У меня, наверное, во многом армейское мировоззрение. Может, это только для меня во многих случаях неясны мотивы его поступков?

Во всяком случае, за последние полгода я так и не смог овладеть его стилем мышления, хотя, если честно признаться, цель такую перед собой ставил – самолюбие заело.

Дело в том, что практически все его поступки или суждения, которые в первый момент вызывали у меня либо недоумение, либо полное неприятие, в последующем я признавал правильными – иногда лишь частично, а чаще на все сто процентов.

Это обстоятельство меня здорово задевало.