Серый кардинал

Поэтому Епифанов, очень быстро все взвесив, даже на кухню проследовал первым, дабы не зародить в незваных гостях каких-либо подозрений.

— Прошу, — вполне спокойно и уверенно произнес он, указывая на стулья.

Вошедшие сели. Епифанов заметил ссадину на скуле того, что бежал из райотдела. «Интересно, в райотделе схлопотал или при задержании? Начали «обработку» или нет? Хотя эти сукины дети и стараются бить, чтобы следов поменьше оставалось, все равно через пару дней мужик выглядел бы похуже.»

— Давайте сразу перейдем к делу, — сказал мужчина с ссадиной на скуле.

— Итак, мы уверены в том, что нас «подставили», «навесив» на нас преступление, которого мы не совершали. Мы понимаем, что все вы — следствие, прокуратура и госбезопасность, которая это дело курирует — сможете объединёнными усилиями доказать чью угодно виновность. А нам важно найти истинных преступников. Для этого нам нужна ваша, Виктор Сергеевич, помощь. Вы подробно расскажете, нам все, что известно следствию об убийстве Петракова, а если будут появляться какие-то новые детали, вы тоже будете сообщать о них нам.

— Послушайте, но это же безумие! — Епифанов нахмурил свои выразительные брови и сверкнул красивыми карими глазами.

Хорошо у него был отработан этот прием: коллеги при его взгляде подбирались и прекращали шуточки, чувствуя себя рядом с Епифановым законченными разгильдяями, а подследственные — если это, конечно, не были рецидивисты — заметно терялись.

На нынешних гостей Епифанова игра бровей и сверкание глаз произвели нулевое впечатление.

— Почему же безумие? — вступил в разговор тот, что помоложе, фальшивый разносчик телеграмм.

— Потому что, во-первых, я никогда на это не пойду.

Надо быть круглым идиотом, чтобы получать срок ради неизвестно чего. Рано или поздно вас все равно поймают...

— Погодите, — перебил его тот, что постарше. — У нас меньше времени, чем у вас, поэтому приберегите свое красноречие для других. Во-первых, это весьма спорный вопрос — насчет того, что нас поймают. Во-вторых, вы будете рисковать своей карьерой и задницей не «ради неизвестно чего», как вы изволили выразиться. — Он вытащил из заднего кармана брюк стодолларовую купюру, положил ее на стол и прикрыл широкой жилистой рукой.

— И в-третьих, то бишь, самое существенное в вашем положении — у вас просто нет другого выхода. Нам, как вы догадываетесь, терять практически нечего, в отличие от вас. Не поставите же вы свою карьеру против жизни жены и дочери.

Епифанов побледнел. Это не укрылось от его собеседников.

— Вам надо соглашаться, — сказал тот, что помоложе. —

На магнитофон мы вас записывать не станем, составлять собственноручные отчеты вы тем более не будете. Просто вы будете информировать нас обо всем подробно.