Серый кардинал

Бирюков позвонил Клюеву из автомата — так они уговорились.

— Не бегать же мне к «глазку» на каждый звонок, — объяснял расклад Клюев. — И потом, если на меня ненароком «выйдут» и «заметут», вы будете застрахованы от вероятности налететь на засаду. Будете набирать номер один раз, после трех гудков вешать трубку и набирать повторно.

На сей раз у Клюева все было в порядке, то есть, никто его не потревожил в их отсутствие. Он открыл дверь сразу же, как только Бирюков и Ненашев возникли перед ней.

— Рад видеть вас целыми, надеюсь, без «хвоста», — сказал Клюев друзьям.

— Эх, хорошая это штука — надежда, — заметил Ненашев. — Вот два типа поджидают третьего, чтобы его укокошить, а тот третий почему-то задерживается. Один и говорит другому: «Надеюсь, с ним ничего плохого не случилось?» Пожевать мы тебе принесли, красавец.

Последнее уточнение относилось к рассеченной брови Клюева и лилово-желтой, расползшейся под глазом гематоме. Конечно, своим видом он привлекал бы излишнее внимание публики, если бы появился в освещенном месте. Ненашев вообще настаивал на том, что он пойдет к Епифанову один, как «личность незапятнанная в прямом и переносном смысле слова», по его выражению.

В прямом смысле наиболее запятнанным выглядел, конечно, Клюев, но и Бирюкова Ненашев тоже очень отговаривал:

— Николаич, я и один распрекрасно со всем справлюсь. А вдруг эти гады уже фотороботы твои везде вывесили?

— Твои тоже, Костя. К тому же они наверняка и фотографиями нашими уже располагают. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. А я чувствую, что сегодня вечером я никому на фиг не нужен буду. Да и тебе со мной повеселее будет.

В том, что у них появилась зацепка в лице следователя прокуратуры Епифанова, была заслуга Клюева. Именно он потребовал в райотделе, чтобы допрашивавшие его, соблюдая закон, представились. А зная Епифанова Виктора Сергеевича, отыскать его адрес и телефон было делом техники.

— Нет, мужики, не завидую я ментам все же, — покачал головой Бирюков, когда они обрели искомый адрес. — Они же как на открытой, со всех сторон простреливаемой площади вроде бы получаются.

— Ты истинный христианин, Николаич, — с непонятным выражением сказал Клюев.

— Неизвестно, сколько ты от них еще претерпеть должен, чтобы относиться к ним без сочувствия.

Клюев горел нетерпением узнать, почему же именно правоохранительные органы питают такое противоестественное, как он выразился, пристрастие.

— А ничего противоестественного нет, Женя, — устало сообщил Бирюков. — Наводочка была. Очень точная наводочка, с указанием адресов и фамилий. Кто-то позвонил вроде бы на самый верх, чуть ли не самому генералу Ковалеву.