Цыганочка, ваш выход!

 – Я вижу, чяёри, тебе любой пустяк годится – лишь бы замуж не идти! Передумала, поди, за цыгана-то?! Может, за моего комполка захотела?!

– Что?.. – опешила Мери. Обвинение было настолько немыслимым, что она потеряла дар речи и могла лишь тщетно таращить глаза в темноту.

– А вот то!!! Видал я сегодня, как он тебе башку морочил, а ты ему улыбалась во все зубы! Так ты не мучайся, княжна! Ежели чего, я с тебя слова не брал! Можешь хоть сейчас вслед за краскомом!.. Юбку задери да скачи галопом за дивизией!

– Боже мой… – только и смогла прошептать она.

 – Да… да как же тебе не стыдно?!

Семён, не ответив, взлетел на вороного, яростно зарычал на него и унёсся в потёмки вслед за табором. Стук копыт вскоре стих. Оставшись одна посреди пустой дороги, Мери потерянно глядела в темноту. И подскочила от неожиданности, когда совсем рядом послышалось пыхтение, а из придорожного тумана вдруг появилась старая Настя.

– Смотрю – куда это ты делась, девочка? – невозмутимо объявила она, приближаясь. – Уж решила – заблудилась…

Мери молча пошла вперёд. Она изо всех сил старалась дышать ровно и спокойно, но заговорить не могла.

По лицу бежали слёзы.

– Ты смотри, дрожишь вся! Ажно дымишься! – Старая цыганка пристроилась под её торопливый шаг, пошла рядом. – Плюнь… мужик есть мужик. Что с них, дураков, взять? Какими родились, такими и помрут, а других взять негде. Привыкай. А коль не можешь, лучше не связывайся с ним. Вся эта смоляковская порода такая – бешеная. Дед мой молодым ещё хужей был.

– Да я уже привыкла… – вздохнула Мери. Помолчав, всмотрелась в тёмную, тихую степь вокруг. – Тётя Настя… может, этот Беркуло и впрямь не вернётся?

Старая цыганка только с сердцем махнула рукой, прибавила шагу и исчезла в темноте.

В середине августа в «петуховке» грянула новость: на углу Спасоглинищевского открылась моссельпромовская пивная. Весть принесла взбудораженная до крайности студенка Сула, которой Нина поначалу даже не поверила:

– Как это – пивная? Сула, вам показалось, должно быть? Разве власти разрешат?..

– Ой, да ну вы мне ещё не верить будете, Антонина Яковлевна! – Суламифь, прижимая к груди стопку учебников, таращила для убедительности и без того огромные карие глаза.

 – Я вам ей-богу говорю, что так и написано: «Пивная с бесплатной закусью после шести вечера»! Подите да взгляньте сами! Мы с Лидкой чуть не рухнули насмерть, когда из техникума бежали!

– Понаоткрывали… – проворчал, оторвавшись от растрёпанной книжицы, поэт Богоборцев. – Уже плюнуть некуда от этих трестов хапучих да магазинов! Теперь вот ещё и пивная!

– Дожились, скоро и рестораны откроются! – не могла успокоиться Сула.