Цыганочка, ваш выход!

Где они встречались, когда это было… В общем, всё, что ему известно. И пообещай, что, если он скажет правду, я расстреляю его сама. Здесь, в этой комнате. И не отдам красноармейцам Рябченко. Слово красного комиссара.

– Ванда Леховна!.. – возмущённо вскинулся Чернецов. – Да это же…

– Замолчи, – коротко велела Коржанская, и Беркуло изумила мелькнувшая в её глазах острая горечь. Но уже через мгновение взгляд комиссарши был обычным – спокойным, прямым, безразличным.

– Зачем ты это сказала, дура?! – зашипел он по-цыгански на Симку. – Ничего я про того Мардо не знаю! И знал бы – не сказал! Ты что, не цыганка?! За кого ты меня держишь, за пхандымари?! Меня?! Зачем тебе это…

– Беркуло, хватай меня, – ровно, негромко сказала она, и от этого голоса Беркуло умолк на полуслове. – Схвати, прикройся. На столе твой пистолет. Окно открыто. Там обрыв, не страшно… Видишь, как темно, снег пошёл… Можешь? Я с тобой, мы вместе… По мне стрелять не будут.

– Сима, что он сказал? – прервал её голос Коржанской, но Беркуло этого уже не услышал: в виски ударила кровь. В мгновение ока он понял, что девчонка права, что она всё правильно придумала… и что в самом крайнем случае смерть придёт быстро. Только бы не подвели, не отказали ноющие в суставах руки! Только бы вывезла удача…

– Симка, эй, осторожнее! Назад! – обеспокоенно крикнул Чернецов. Но было поздно: одним мощным движением Беркуло сгрёб пискнувшую Симку за волосы и притянул к себе. А другой рукой, морщась от боли, схватил со стола свой «наган».

– Стоять, собаки! – заорал он по-русски на кинувшихся к нему чекистов. – Назад, девку застрелю!!!

За окном было темно. Коржанская неторопливо поднялась со своего места, и Беркуло невольно восхитился её спокойствием.

– Не сходи с ума, дурак, – холодно, презрительно сказала она. – Кому говорят, убери от неё «наган»! Я дам тебе уйти, обещаю!

– Назад! – оскалившись, велел он чекистам. – Назад, гады, дайте уйти! Если уйду – никого не трону! И её выпущу! А если дёрнетесь – вторым патроном вашу суку в кожанке положу!

Это был отчаянный, безнадёжный блеф. Блеф, который неминуемо сорвался бы, если бы Коржанская успела проверить «наган» и убедиться, что он ни на что не годен. Но комиссарша молчаливым движением приказала своим людям отойти к стене. Её лицо было ледяным, спокойным.

– Уходи, – коротко сказала она. – Уходи один.

Оказавшись внизу, Беркуло покатился по мокрому, скользкому глинистому обрыву вниз, к вздувшемуся водяными пузырями Дону. Мокрый снег бил в лицо. Раненое плечо разрывалось от боли, и Беркуло Симку не удержал. «Только бы, дура, не утонула…» – была его последняя мысль, когда ледяная вода Дона сомкнулась над ним.