Грязная жизнь

В «лопатнике» лежал паспорт и несколько пятидесятитысячных банкнот. Естественно, все это он также оставил себе.

Одевшись, Мирон удобно устроил за поясом брюк «вальтер», набросил на себя халат и направился к выходу.

– Ах да, – спохватился он.

Совсем забыл о Карине. Нельзя ее тут оставлять в полном здравии.

Он подошел к ней, рукой схватил за волосы и приблизил к себе.

– Нравишься ты мне, мартышка! – засмеялся он и впился поцелуем в ее губы.

Пальцами руки одновременно пережал ей сонную артерию. Девушка потеряла сознание и упала на пол.

– Как она меня любит! – продолжал смеяться Мирон.

Переступив через Карину, направился к выходу.

Он не воспользовался запасной лестницей. В вестибюль спустился в служебном лифте и двинулся прямо на охранника, который тут же поспешил перегородить ему выход. Бдительность, блин, проявил. Мужику под пятьдесят, может быть, бывший мент.

– Кто вы такой? Я вас не знаю! – остановил он Мирона.

Ух ты, он что, всех врачей в больнице знает?

– Да ты чо? – рассмеялся ему в лицо Мирон. – И я тебя, козел, не знаю.

Охранник рассвирепел и потянулся к кобуре на поясе брюк. Отлично, у него есть оружие!.

. Только бы не газовое.

Мирон увидел направленный на него «наган» и облегченно вздохнул. Оружие боевое, ради него он и искал встречи с охранником.

– Руки за голову, лицом к стене! – скомандовал мужик.

Расстояние между ним и охранником – метра два, не больше. Лучше бы, конечно, их разделяло два шага. Но и так годится.

Охранник не шутил – запросто мог выстрелить. Но Мирон верил в собственную неуязвимость. Он резко отскочил в сторону – ушел с линии прицела. И тут же возник сбоку от мужика. Блокировать руку с пистолетом не составило особого труда, и заломить ее за спину – тоже.

Одной рукой он сжал шею охраннику, второй забрал у него «наган». Когда тело бесчувственного охранника обмякло, Мирон опустил его на пол. Затем выбросил уже ненужный «газовик» и вложил на его место «наган». Все, теперь можно идти.

Ночь встретила его прохладой и благоуханием пробудившейся от зимней спячки природы. Его пытались убить в конце октября, в больнице он пролежал полгода, значит, сейчас конец апреля – начало мая. Что ж, отличное время года.

Он вышел из ворот больницы, прошел по пустынной улице вдоль трамвайной линии.

Глухая ночь – в это время городской транспорт бездействует. Уехать отсюда можно только на такси. И то если повезет.

А Мирону везло. Ему просто не могло не везти. Он прошел всего метров двести-триста, когда из-за поворота вырулила машина с опознавательным знаком на крыше. Так и есть, такси. Он поднял руку, и «Волга» остановилась перед ним как вкопанная.

В машине было тепло, уютно, тихо играла музыка.

– Куда едем, командир? – спросил таксист, когда пассажир плюхнулся на переднее сиденье.