Меченый

– Если бы ты не раскрывал свою пасть и жил спокойно, ничего такого не случилось бы.

– О чем ты говоришь?

– Старая песенка, не так ли, Чарли? Когда ты станешь самостоятельным мужиком?

– Мне казалось, что уже стал.

– Дурак. Она будет лежать в могиле, а ты по-прежнему будешь цепляться за ее юбку: «Мама, мама, что мне делать?» Что ты собираешься делать, Чарли?

– Наверное, нам нужно рассказать полицейским о случившемся.

– Наверное, нужно. Что насчет картины?

– Она все еще у тебя?

– Тогда слушай меня, греческий ублюдок. – Джоуи сделал шаг вперед и наставил указательный палец в грудь Чарли. – Мне больше не нужна доля с этой картины.

– Можешь распоряжаться деньгами единолично.

– Я до сих пор ее вспоминаю.

– Да, я тебя понимаю.

– Я тоже о ней думаю. А после того как Виктор показал мне фотографию, я вспоминаю о ней все чаще.

– Ну и поделом тебе.

– Ребята, – прервал я их. – Это очень милая и нежная встреча, но нам нужно ехать. У нас куча дел; не забудьте, что нас ищут и хотят убить.

– Хотят убить его, – сказал Джоуи, ткнув большим пальцем в сторону Чарли.

– Думаю, им все равно, кого убивать, как по-вашему? Поехали.

Мы сели в такси: я рядом с Джоуи, Чарли и Моника сзади – и тронулись к выезду из Оушн-Сити. Поехали через кольцевую развязку на Сомерс-пойнт с ее барами и винными магазинами. Указатели советовали направиться на парковую автомагистраль Нью-Джерси, которая вела в Атлантик-Сити и прямо в сердце Филадельфии.

– Поехали туда, откуда приехали, – сказал я.

– Это совсем не по дороге, – возразил Джоуи.

– Это верно, но нам нужно сделать еще одну остановку.

– Купим помидоров. Нет ничего лучше джерсийских помидоров прямо с грядки.

– Я бы не отказался от… – подал голос Чарли с заднего сиденья.

– Нужно закончить дела, – оборвал его Джоуи. – Мы не голодны.

– Это хорошо, – сказал я, – потому что их, наверное, уже раскупили.

Мы направились мимо длинных пассажей к извилистой двухполосной дороге, по которой ехали на восток. Я приказал Джоуи внимательно поглядывать в зеркальце заднего вида и сообщать обо всем, что вызывает подозрения; он ответил, что пока все чисто. Километров через пятнадцать показался заброшенный «Фермерский рынок Шмидта».

Напротив него стояла серебристая машина средних размеров, явно взятая напрокат. На столе рядом с ларьками расположилась большая корзина для пикника, из которой свисал край красно-белой клетчатой скатерти. На скамье перед корзиной, скрестив красивые ноги, с гостеприимной улыбкой на лице сидела Ронда Харрис и махала нам рукой.

Я сказал, чтобы Джоуи остановился на поросшей травой стоянке за ларьками. Такси может привлечь нежелательное внимание, в то время как одинокий автомобиль и несколько туристов, перекусывающих за столом, выглядят абсолютно естественно.