Механизм пространства

Он, с равнодушной улыбкой наблюдавший крах финансовых империй, вспылил в разговоре с беднягой Гейбриелом. Да еще в присутствии чужих людей!

«Ах, мама, что ты со мной делаешь? Что ты делаешь со всеми нами…»

Леди Анна лежала на кушетке возле растопленного, несмотря на летнюю жару, камина. Совсем молоденькая, почти девочка, она была прелестна – и вызвала бы сочувствие даже у закоренелого мизантропа. Возле хозяйки дома хлопотали две дамы средних лет; впрочем, без особого результата. На крошечном диванчике в углу скорчилась, охая, но не открывая глаз, пухленькая модистка – вторая жертва призрака.

– Позвольте, герр Ротшильд, – твердая рука отстранила банкира. – С вашего позволения, я хотел бы осмотреть вашу дочь.

Натан поймал себя на желании подчиниться. Переложить бремя ответственности на чужие плечи – что может быть слаще? И, как всегда в таких случаях, он не позволил себе эту слабость.

– Вы врач, герр Эрстед? Насколько мне известно…

– Нет, я не врач. Но я много лет был учеником известного врача. Вам что-нибудь говорит имя Франца Месмера?

– Что вы понимаете под осмотром?

– Не волнуйтесь, я ни на шаг не выйду за рамки приличий…

«Шарлатан!» – банкир вздохнул с облегчением.

Имя Месмера ему говорило многое. Взлет и падение австрийского доктора-фокусника пришлись на детские годы Натана, но он хорошо помнил сплетни, гулявшие в те дни по Франкфурту. Как помнил и выводы комиссии, утверждавшие, что жертв месмеризма ждут всякие ужасы – например, конвульсии и уродливое потомство.

Он хотел возразить и не смог. Позднее Натан скажет жене, что датчанин смотрел ему в лицо, и взгляд Эрстеда был полон власти и сочувствия. «Я не мог ему противиться», – сообщит банкир, словно извиняясь, и солжет.

В действительности Эрстед, не слушая возражений, сразу прошел к кушетке, словно хирург – к операционному столу, и дамы послушно уступили ему место рядом с леди Анной.

– Князь, передайте мне магниты.

Натан не уловил момента, когда в руках датчанина появились два черных магнита. Головная боль усилилась; сжимая ладонями виски, банкир сел в кресло, заскрипевшее под его весом. «Я слишком тучен. Врачи рекомендуют диету; бульоны, красное вино, дичь… – краем глаза он следил, как Эрстед водит магнитами над бесчувственным телом дочери.

Казалось, датчанин расчерчивает карту, намечая будущий маршрут путешествия. – Нельзя столько работать. Надо поехать на воды. Боже, о чем я думаю?!»

– Герр Ротшильд! Вы слышите меня?

– Да, – ответ дался с трудом. – Слышу.

– Ваша дочь на грани нервного истощения. Я бы рекомендовал начать с сеанса…

– Ерунда, – прервали Эрстеда из камина. – Женщины нашей семьи крепче дубленой кожи. А лекари-пустобрехи только денежки горазды тянуть. Слушайся бабушку, Анеле, и доживешь до ста двадцати лет.