Раздевайся, Семёнова!

Я видела, как он дрожит, как кусает изнутри щеку, и поняла, что он не полностью вошел в меня, зачем-то сдержался и не идет дальше.

– Такая узкая… – закрыв на мгновение глаза, он мотнул головой, явно стараясь взять себя в руки. – Будет совсем больно, если… сразу…

Потом подтянул мои ноги выше и еще раз пробно надавил бедрами.

– Раздвинь себя руками… сама… – приказал он. Его тело уже буквально било дрожью, капля пота стекала по виску.

Я послушалась, хоть это и звучало не очень эротично – «раздвинь руками»…

И сразу же стало легче. Настолько легче, что я выдохнула весь воздух, что держала в легких.

– Отлично… - похвалил он меня хриплым, будто севшим голосом и толкнулся снова – растягивая что-то тонкое и упругое внутри меня… Вышел и снова надавил… И так делал, пока загадочное «что-то» не лопнуло под его натиском, взрываясь новой вспышкой саднящей боли…

Я зажмурилась, пытаясь удержать слезы. Бесполезно – брызнули из глаз, будто порвалась не девственная плева, а некий внутренний шарик, полный этими самыми слезами…

И вдруг поняла, что плачу не потому, что мне больно, что боль не такая уж и сильная, чтобы из-за нее рыдать…

– Шш… Ну что ты… - отпустив мои ноги, Виктор лег на меня сверху, сцеловывая горячие слезы и прижимаясь щекой… – Хорошая моя… Ну же, не плачь… все уже позади…

Всхлипывая, я обняла его за шею и прижала к себе руками и ногами… крепко-крепко – никому не отдам!

Он вдруг резко втянул через зубы воздух.

– Там внутри… ты все время сжимаешься, душишь меня…

– Тебе больно? – я вдруг испугалась.

Он издал странный, гортанный звук, похожий на смешок.

– Мне?… О нет, мне хорошо… слишком хорошо… Черт, ты опять это делаешь… пожалуйста, перестань…

Его сбитое дыхание мешалось с моим, напряженное тело застыло, вытянувшись в струну… Скосив глаза, я увидела его руку – пальцы, рвущие простыню…

И сжала мышцы снова. Сильно.

Он резко поднял голову, фокусируя на мне взгляд.

– Я сказал, не делай так больше…

 Подняв руку, я погладила его дрожащими пальцами по щеке.

– Мне уже не больно…

– Не важно… если я сорвусь, будет…

– Трахни меня… пожалуйста…

С вымученным стоном он сдался – вышел почти полностью и ворвался снова - глубоким, мощным толчком, на всю длину… Я вскрикнула, захлебываясь в небывалой, непередаваемой смеси удовольствия и боли…

Он повторил… и еще раз, уже не контролируя себя – вбиваясь раз за разом в чувствительную, принимающую его влажность, сотрясая меня и кровать…

 – Так сильно? Так ты хотела? – с каждым толчком, с каждым его вопросом меня уносило все дальше, от сладкой дрожи мутился рассудок и зрачки уходили под веки…

– Да… - отвечала я, плавясь и растворяясь под ним.