Раздевайся, Семёнова!

 - О, да… так хорошо… боже, я не могу… не могу тихо…

Приподняв меня, он вдруг вытащил из-под моих бедер и кинул мне подушку.

– Не сдерживайся, малыш… Хочу знать, что заставил тебя кричать…

Каким-то чудом сообразив, для чего опять нужна подушка, я притянула ее и уткнулась в мягкий край лицом – глушить стоны и крики. А он таранил меня уже без остановки, не давая продохнуть ни секунды… все сильнее и быстрее… все глубже погружаясь в мягкую плоть…

– Ну же… я чувствую, что ты близко… давай, детка… кончи для меня…

Он приближался к финалу следом за мной, шаг в шаг… я чувствовала это по его интонациям, по тому, как судорожно он сжимал мои бедра, ударяя ими в свои… Но мне уже было все равно, я улетала в свою собственную нирвану, подгоняемая его шепотом, его приказами, его глухими, хриплыми стонами…

С очередным толчком наслаждение взорвалось, ударило в бедра безудержным, горячим фонтаном, и я впилась зубами в подушку, давя крик…

– Моя девочка… – услышала я сквозь собственное тяжелое дыхание, перед тем, как он в последний раз ворвался в меня, вышел и замер, вздрагивая и пульсируя мне на живот. – Моя маленькая… любимая девочка…

И пришлось давить уже рыдания.

Из общежития он вышел первым – разумеется после того, как у соседей все стихло и наступила глубокая ночь. Прихватил мою самую большую сумку с вещами, чтобы не так тяжело было тащить остальное.

Да. Мы осторожно, с оговорками, решили, что поскольку я теперь в должности «любимой девочки», будет очень неплохо, если я «временно» поживу у Знаменского.

– Заберу тебя, чтоб не дурила… – небрежно аргументировал он, не глядя мне в глаза. – А то иди знай, что ты еще натворишь, как только останешься наедине с этой твоей… Морозовой.

– Наволочку не забудь, – серьезно напомнил он, – с девственной кровью.

Я выпучила на него глаза.

– Как зачем?! На балконе вывешу – чтоб все видели, что я тебя невинной взял.

Определять его шутки я уже почти научилась, но тут среагировала не сразу – только когда он сам засмеялся.

– Нет, серьезно, сними наволочку – постираешь у меня. А то мало ли кто тут твое постельное белье обнюхивает…

Наконец, все было упаковано, вынесено и уложено во вместительный багажник машины Знаменского, поджидающей нас на парковке. Мы сели, и он с минуту помолчал, держа руки на руле.

– Знаешь, я никого еще вот так не увозил.

Я поежилась – перед глазами замаячил призрак бывшей.

– С Ольгой мы въехали в эту квартиру вместе, – объяснил он, включая зажигание. – Сразу после свадьбы… Она буквально вынудила меня ее купить…

Виктор поморщился, вглядываясь в темноту и выруливая с парковки.

– Я вообще-то дом хотел – в том же поселке, где половина моей семьи живет… Но Ольге такой расклад был не по нраву – она не желала жить за городом… слишком любила тусоваться...