Раздевайся, Семёнова!

Нервно сглотнула слюну… и вместо ответа потянулась вниз рукой – дернула за ремень, высвобождая его из пряжки.

Плевать, что нас могут услышать, плевать, что мы не у него дома, на богатых простынях и шелковых подушках… Как угодно, где угодно… Я просто хотела стать его. «Его девочкой». По-настоящему, по-взрослому и без всяких «почти».

– Иди сюда… – сказал Виктор, поднялся на колени и расстегнул ширинку, стаскивая брюки с боксерами вниз. Подтянул меня к себе, снимая через голову мое дорогущее платье...

Освободившаяся от плена, горячая эрекция прижалась, наконец, к моему голому животу, и он застонал, глуша звуки у меня во рту. Содрогаясь, поднял обе мои руки, закинул себе за шею… жадно, требовательно ворвался в меня языком – будто имитировал другое проникновение, которое скоро произойдет... Моя грудь терлась о его, бедра сводило тягучим жаром, и я снова захныкала, требуя ласки, требуя дать мне все, и сразу, и ПРЯМО СЕЙЧАС…

– Подожди… – чуть отодвинувшись, он скользнул членом между моих ног, прижавшись верхушкой к самому входу. Я непроизвольно напряглась, вспомнив о боли. – Не бойся, я еще ничего не делаю… Просто хочу, чтобы ты привыкла… почувствовала… как это хорошо… как горячо, и как сладко…

Видно было, что он заговаривается, что ему непросто дается это «привыкание»… но он держался стойко – дразнил меня, не продвигаясь внутрь ни на миллиметр, водил тугой головкой взад и вперед по разведенным складочкам, пока я сама не начала надеваться на него, вжимаясь и задирая ногу ему на бедра…

– Такая мокрая, такая открытая и готовая… – шептал он, подхватывая меня и помогая насаживаться. – Одно мое движение… один толчок, и я внутри… чувствуешь?

– Пожалуйста… хочу… внутри… - бессвязно умоляла я, не желая сдаваться оргазму до того, как он овладеет мной.

Будто прочитав мои мысли, он легко толкнул меня, опрокидывая на кровать, но предварительно вытащив из-под моей головы подушку.

- Что?.. – Не поняв, зачем он это делает, я приподняла голову.

– Тшш… – успокоил он меня. – Я знаю, как лучше…

Подтянув мои бедра выше, он сунул под ягодицы подушку. А потом закинул обе ноги себе на плечи и навис надо мной, упершись на руки.

– Почему… так? – заволновалась я, чувствуя себя слишком раскрытой, слишком уязвимой… но не успела по-настоящему испугаться.

Пристроившись, он поцеловал меня в лодыжку и быстро, одним резким движением, толкнулся внутрь.

Не удержавшись, я вскрикнула.

Да, это было больно.

И нет, это даже близко не походило на весь тот ужас, что описывала Юлька. Ощущение было будто меня растянули и заполнили, но никак не разорвали на части…

– Это… еще не все… - предупредил Знаменский, тяжело дыша и нависая надо мной на руках.