Раздевайся, Семёнова!

Меня больше не заботило, что я буду выглядеть клушей в его глазах – я видела, как приятно ему наблюдать за мной, пока я готовлю нам обоим ужин, хоть когда-то грозился и близко меня к кухне не подпускать. Видела, как моментально смягчается его лицо, когда заходит в кабинет и видит меня – в просторном домашнем свитере, пытающуюся сфокусировать взгляд, расплывающийся после долгого чтения.

Да, должность была многогранна и включала в себя не только хлопоты на кухне – ему нравилось практически все, что я делаю у него дома – начиная с моих акустических выступлений в ванной, и заканчивая тем, как быстро я умела заснуть у него на плече, когда он заставлял меня смотреть его любимые «концептуальные» фильмы.

Спустя какое-то время я поняла, что «уют» для него состоит не столько в том, что я делаю, сколько во мне самой.

- Ты напоминаешь мне рысенка, которого я наконец-то усмирил и одомашнил, - сказал он мне как-то, когда мы почти уснули, задумчиво перебирая мои мокрые после душа волосы. – Царапалась, кусалась, а теперь только урчишь и потягиваешься…

- Очень даже могу тебя и сейчас поцарапать.

- Я образно говорю. Так-то ты вполне себе царапаешься…

- Как царапаюсь? Где?

Он приподнялся и показал мне свои исцарапанные лопатки. Я покраснела.

- Кстати, сходи завтра, сделай маникюр и подстригись помоднее.

- Зачем? – удивилась я.

- Затем, что я беру тебя с собой в Лондон. На технологическую конференцию.

– Would your daughter like a coke or some juice? (1)

– No, she’d like а champaign and she’s not my fucking daughter. (2)

Такого откровенного хамства от импозантного, хорошо одетого джентльмена стюардесса British Airlines не ожидала ну просто никак, а потому опешила, ретировалась и спустя минуту вернулась с подносом. Поджав губы, протянула нам обоим по бокалу шампанского и так же молча удалилась.

– Это твоя вина… – заметила я.

И была настолько права, что сам Знаменский не нашелся, чем на это ответить.

Решение взять меня с собой на конференцию родилось буквально за неделю до отлета - благо у меня был паспорт, а него - связи в британском визовом центре. В первом классе уже нигде не было мест, и Виктор боялся, что никто так и не отменит. А лететь экономом, стиснутой между какими-нибудь подвыпившими манагерами среднего звена, он мог позволить мне, только если я буду выглядеть совершенным подростком – чтоб никому даже и в голову не пришло ко мне подкатить. Ну, и заставил меня надеть все самые мешковатые и инфантильные шмотки, убрать волосы в две тугие «датские» косички и забыть про косметику – клятвенно обещая, что как только станет ясно, что меня не отсаживают, сам пойдет со мной в туалет и поможет влезть в мои любимые узкие джинсы. Причем последнее он обещал как-то уж очень… клятвенно.