Раздевайся, Семёнова!

– Ты знала, что, оказывается, достаточно поскрести как следует пальчиками воротник мужского пиджака, и вуаля – у тебя под ногтями кусочки кожи с ДНК «подсудимого»? Они такие маленькие, эти кусочки, что их не видно, но под микроскопом… сама понимаешь. Повреждения и травмы у меня настоящие – можешь посмотреть бумажку, которая идет вслед за заявлением. Так что…

– Ты блефуешь, – попыталась отыграться я, уже понимая, что нет, не блефует.

– А ты проверь меня! – зашипела она вдруг – зло и как-то… отчаянно. – Давай, рискни! Наплюй на мою заявочку, и я отнесу ее в участок. И пусть твой интеллигент-профессор посидит пару недель в СИЗО со статьей за изнасилование! А там, глядишь и решат дело в его пользу. Не хочешь поэкспериментировать, а, Семёнова? Посмотреть, каким он выйдет из тюряги? Давай, ты только скажи!

Пол поплыл куда-то у меня под ногами, я подползла к деревянной лавке у стены и бессильно упала на нее.

– Рит, скажи мне, а ты… ничего не боишься? Тимура там своего… сама загреметь за клевету?

Она захохотала, вновь развеселившись.

– Я уже ничего не боюсь, дорогая… Ничего и никого…

Ей на все плевать, поняла я. Ей херово, мерзко и хочется уничтожить весь ненавистный мир. В таком состоянии она в любую минуту может решить, что ей больше хочется посмотреть, каким Знаменский выйдет из тюрьмы, чем получить от меня то, что хочет получить. А она хочет – иначе эта бумажка уже давно лежала бы у следователя в участке, а не висела у меня на экране мобильника.

Нужно спешить, поняла я – пока самодеструктивное состояние не сожрало эту гадину настолько, что она действительно отнесет заявление в полицию.

И думать. Хорошо думать. Потому что, если просто согласиться на ее условия – она уже никогда не отстанет.

– Зачем ты это делаешь? – вырвалось у меня вместо более уместного «что тебе нужно?»

– Семенова, тебе когда-нибудь наступали на горло? Вот так чтоб с хрустом?

– Он ведь не просто послал меня – твой Витюша. Я помощи просила. Чтоб вмешался, поговорил…

– С кем? – не поняла я.

–  Не важно! – Грачева внезапно опомнилась. – Если совсем коротко, мудак твой Знаменский. И заслужил, как минимум, чтоб его самого послали, куда подальше, – ее вкрадчивый голос стал почти дружелюбным. – Ты ведь пошлешь его, Семёнова? Да так, чтоб никогда больше даже не посмотрел в твою сторону?

– Ты ненормальная, Грачева?

Это был риторический вопрос – я уже давно поняла, что она не в себе.

– Бросишь его, – уже жестко повторила Грачева. – Прямо сегодня. До окончания дня. Приедешь ко мне в общагу и пошлешь ему сообщение, которое я для тебя настрочу. Иначе на твоего женишка… ох, прости, бывшего женишка… уже завтра наденут наручники.