Раздевайся, Семёнова!

Перестав закрываться, он закатил глаза и беспомощно хрипел.

Я снова кинулась на Виктора, хватая его и держа за руку так крепко, как только могла.

– Только не говори мне, что тебе его жалко.

– Нет! Я бы очень хотела, чтобы ты прибил его. Прямо здесь и сейчас… Но… что потом будет с тобой?

Он выдохнул и поднялся.

– Еще минута, и этот дебил присунул бы тебе, – жестко прервал меня Знаменский. – Чем тебя шантажировали? Что накопали?

Я испугалась, что он мог такое подумать.

– Это не про меня… это… Давай выйдем отсюда… Я покажу…

Но показать не получилось. Воспользовавшись затишьем, Ложкин вдруг кинулся на своего обидчика, опрокинул его на пол и, отплевываясь кровью, ударил кулаком в нос. Я завизжала, Знаменский, болезненно мыча, дернул головой… Ложкин ударил снова…

А в следующую секунду уже сам лежал на спине, поверженный человеком на двадцать лет старше себя.

– Это хорошо, что ты на меня напал, гаденыш… - процедил Знаменский, тыльной стороной ладони вытирая кровь с лица. – Я ведь теперь тебя в кровавую кашу уделаю, и никто и слова не скажет…

Я даже представить себе раньше не могла, какой он сильный. Знала, что почти каждый день по утрам бегает и тягает железки в спортзале, знала, что раньше занимался единоборствами… Но результаты такого образа жизни поразили меня до глубины души. Он буквально выбивал из Ложкина дух – удар за мерным, точным ударом. Скула, подбородок, нос… потом грудь, живот, печень…

Черт, он даже не запыхался…

Опомнившись, я снова бросилась к Виктору и схватила его за кулак в тот момент, когда он в очередной раз поднял его – уже никуда особо не целясь…

Он замер, не оборачиваясь.

– У тебя с ним что-то было?

– Нет! – крикнула я, от одного лишь вопроса чувствуя, как щиплет в носу и глазах. – Я сейчас расскажу… все расскажу…

 В моем кармане вдруг незнакомо звякнул мобильник и, привлеченная странным звуком, я машинально вытащила его.

«Свободное место на диске кончилось», – сообщала мне надпись в облачке поперек экрана. – «Чтобы продолжить аудиозапись, удалите ненужную информацию».

Следующие несколько часов были, наверное, лучшими в моей жизни – если не считать тех, что мы со Знаменским провели на прошлой неделе в ванне. Нет, не занимаясь сексом, просто разговаривая – о жизни, о нашем детстве, о книгах, в которые мы влюбились… Ну, и может, тех пары часов, когда, покончив с разговорами, мы все-же занялись сексом…

В общем, хорошая выдалась ночка, но и эта изо всех сил стремилась приблизиться к ней по своему совершенству.

Засев у Виктора в кабинете, мы оторопело, почти не перематывая, слушали запись длинной в три недели – с того самого момента, как я включила приложение диктофона в салоне такси, уезжая из дома мадам Знаменской… и так и не выключила.