Улыбка 45-го калибра

На голубом фоне виднелись строчки: Мордвинов Артур Романович, Подлипецкий проезд, 8, квартира 147.

Девушка недовольно посмотрела на наглую клиентку, но потом профессиональная выучка взяла верх, и она, улыбнувшись, сказала:

– Вы сейчас упадете.

– Ой, простите, совсем дурой стала! Вместо хозяйского телефона назвала номер своего мужа Артура! Ну прямо крыша съехала!

– Бывает, – кивнула служащая, – давайте еще раз. Значит, Воронцов Аркадий Константинович, есть такой. Номер назовите.

Делать нечего, пришлось оставлять заявление о блокировке трубки Аркадия. Сами понимаете, сказать приветливой девушке, что я передумала, было невозможно.

Есть в Москве такие местечки, где время словно остановилось. Буквально за углом шумит многоголосый рынок, несутся по проспекту машины, клянчат деньги бомжи и бойко торгуют всякой мелочью старушки. Но стоит немного углубиться внутрь квартала, и возникает картинка из 60-х годов.

Войдя во двор дома № 8 по Подлипецкому проезду, я вздохнула: надо же, словно вернулась в детство. Пятиэтажное кирпичное здание стояло буквой П. Сегодня выходной, день выдался теплый, и за длинным деревянным столом сидели мужики, азартно игравшие в домино. Около них стояли бутылки с пивом. Кое-кто из парней, торопя лето, скинул свитер и красовался в одной футболке. Чуть поодаль от доминошников трепыхалось на веревках белье. Приятный ветерок ласково перебирал простыни, пододеяльники, мужские «семейные» трусы, угрожающе огромные розовые лифчики и невероятное количество разноцветных крохотных колготок. На площадке возле качелей кричали дети, на скамеечке мирно болтали старухи. Одно из окон первого этажа было распахнуто, в проеме виднелся магнитофон, из которого неслась громкая музыка. В стайке подростков шел какой-то ожесточенный спор.

Точь-в-точь в таком дворе прошла моя юность. Очень хорошо помню, как расставалась со своим кавалером на углу, запрещая ему провожать меня до подъезда. Возле нашей входной двери в любую погоду, даже в лютый мороз, восседала баба Нюра, зорко приглядывавшая за всеми. Вот уж кто знал всю подноготную своих соседей. Впрочем, в мое время подростки не стали бы открыто курить в присутствии взрослых. У них мигом отняли бы сигареты, надрали уши и сообщили родителям. Да и музыка была другая… Но какая-нибудь своя баба Нюра тут тоже обязательно есть.

Я подошла к скамеечке со старухами и вежливо сказала:

Бабуськи прервали разговор и начали шарить по мне блеклыми глазами. Наконец особа в пронзительно яркой фиолетовой куртке ответила:

– Здравствуй, коли не шутишь.

– Давай, скамейка не куплена.

Я примостилась на краешке и завела разговор:

– Погода какая хорошая.

– Спину ломит, – сообщила фиолетовая куртка, – небось дождь пойдет.