Улыбка 45-го калибра

И достанется нажитое доченьке единственной, родной кровиночке – Анечке. Все у нас шло хорошо, только попала девчонке шлея под хвост – влюбилась.

– Дело молодое, – вздохнула Клава, – сколько годов-то?

– По нонешним временам перестарка, – резюмировала Клава.

– Вовсе нет, – «оскорбилась» я, – хорошая девушка, чистая, наивная, мамой воспитанная, а выбрала черт-те кого, Мордвинова Артура Романовича…

– Слышали про такого?

– Как не слыхать, – протянула Клава.

– Дочка моя о нем ничего не рассказывает, – неслась я без остановки дальше, – вот приехала сюда, думала порасспросить соседей, может, зря волнуюсь? А тут господь вас послал. Дай, думаю, узнаю у пожилых, опытных людей, которые умный совет дать могут.

Бабуськи разом вздохнули. Потом Клава сообщила:

– Хочешь мое мнение? Запрети дочери к нему даже близко подходить. Художник, понимаешь, хренов!

– Ты хоть чего-нибудь про будущего зятя знаешь?

– Не-а, – помотала я головой.

– Слушай тогда, – сурово заявила Клава, – ща всю правду выложим, ну а ты уж сама решай, можно с таким родниться или следовает его поганой метлой прочь гнать.

Артур – художник. Вернее, это он сам себя так называет, потому как ни одной картины, написанной им, никто никогда не видел.

– Наташка, мать его, выйдет, бывалыча, во двор, – сплетничала Зина, – закатит глаза и ну врать. Ой, мой Артурик на выставке все полотна продал. Денег получил – прорву!

– А сама, – перебила товарку Клава, – в обносках бегала, одну капусту готовила, да по подъездам лестницы мыла, чтоб, понимаешь, лоботряса своего одеть и прокормить. Оттого и померла рано: изработалась, ровно ломовая лошадь.

После кончины матери Артур начал водить к себе вертлявых девиц. Все его дамы, как на подбор, были облачены в коротенькие юбочки, все ковыляли на высоченных каблуках. На какие средства жил Артур, непонятно. Одно время он бегал по соседям и стрелял мелочь на сигареты, судя по всему, ходить на нормальную работу за стабильный оклад парень совершенно не собирался. Но потом вдруг положение резко изменилось, сменился и контингент женщин, крутящихся возле красавчика Артура. Теперь это были хорошо одетые дамы, приезжавшие на роскошных иномарках.

– Прости господи он стал, – подвела итог Клава.

– Кем? – не сразу врубилась я.

– Проститутом, – хмыкнула Зина, – али не слыхала про мужиков, которые с бабами за деньги спят?

– Ну, – усмехнулась Клава, – свечку-то не держали, только, скорей всего, не обманываемся. На какие такие доходы ён оделся, обулся, ремонт зафигачил и машину купил?

– Может, действительно картины продает? – подначила я старух.

– Кто ж за размалеванную бумагу столько деньжищ отвалит? – спросила Зина. – Вона, ступай к метро, тама за сотню чего хотишь приобрести можно.