Усадьба ожившего мрака

Вы ребята молодые, а мы с Власом Петровичем притомились по оврагам скакать. Вы ложитесь тут, а мы пойдем в кабинет. Договорились? Дадите вы нам поспать хоть пару часов?

Дали. Влас думал, будут возиться, шушукаться, а они как-то резко умолкли, засопели.

– Твоих рук дело? – спросил он шепотом у устроившегося в высоком кресле Грини.

– Сами. – Тот покачал головой. – Вымотались ребятишки. Да ты ложись, товарищ командир. Утро вечера мудренее.

– А ты? – Влас бы и рад был уснуть, да вот страшновато оставлять Гриню без присмотра.

– За меня не переживай. – В голосе Грини послышалась насмешка.

 – За остальных тоже. Пока еще я себе хозяин.

– А если вдруг перестанешь быть хозяином? Видел я, как ты на нее глядел… – Влас осекся. Эти слова вырвались сами собой. Глупо получилось, по-мальчишески.

– Так и я видел, как ты на нее глядел. – Гриня поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Наверное, решил так и спать – сидя. Или не спать.

– Ты ее лучше стороной обходи, – сказал Влас едва слышно.

– Не переживай, товарищ командир. Я тебе не соперник. – Гриня дунул на подсвечник, и комната погрузилась в кромешную темноту, в которой на мгновение полыхнули два красных огонька.

Или показалось?

– А кто мне соперник?

– Никто. Штольц точно не соперник.

– Откуда тебе знать? – А вот это он уже точно зря. Нельзя обсуждать такое, даму обсуждать…

– Ну, почувствовал, если тебе будет так понятнее.

Влас и понял. Не просто так, выходит, Гриня ручку Стеллы своей лапой накрывал. Чтобы почувствовать, узнать про нее все, что можно.

– Тошно ей рядом с ним. Не позволяет она ему вольностей. Вообще никому не позволяет. Умеет, знаешь ли, нашим братом вертеть. – И снова в голосе Грини почудилась улыбка, а Власу как-то сразу стало легче.

И спать захотелось. Может быть, Гриня умеет и голосом того… гипноти…

Додумать эту мысль Влас не успел, провалился в глубокий, без сновидений сон.

…Дом был все тот же, с пыльным каменным полом и высоким сводчатым потолком. Дом встретил Митяя радостным эхом, но тяжелую дубовую дверь все-таки захлопнул. Наверное, на всякий случай, чтобы долгожданный гость не сбежал. Митяй и не собирался сбегать. Первым делом он огляделся, заприметил на полу следы босых девичьих ног, радостно улыбнулся.

– Танька… Эй, Танька, – позвал шепотом. – Ты где?

Она не отозвалась, но снова отозвался дом, катая по анфиладам пустых комнат гулкое эхо шагов. Шаги эти то приближались, то удалялись, словно бы дразнили.

– Танька, нам надо поговорить. – Митяй двинулся вперед, следом за эхом. – Мы придем за тобой. Скоро… Слышишь ты меня?

Наверное, она слышала, потому что дом менялся. Исчезла пыль на полу, заросли, зарубцевались трещины на серых стенах. И сами стены больше не были серыми. На них проступали диковинные узоры.