Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

— Что значит «не перевелись»? — наивно спросил Лёва Аргаткин, и его травмированный глаз стал непроизвольно дёргаться.

— А то, что, похоже, переворот происходит, — сказал Олег Вепрев за всех, — или уже произошёл.

— Не-е-е… не может быть, — Игорь вопросительно уставился на Севостьянихина, словно хотел получить у него ответ, — не похоже…

— Очень даже похоже, — кивнул Севостьянихин, — естественно, напрямую ничего не говорят, поэтому и связь глушат, чтобы никто на помощь не пришёл.

Нос Севостьянихина был спокоен и умиротворён, как «синяк» с похмелья, то есть не выражал никаких эмоций, кроме сиюминутной реакции на разговоры о перевороте.

Но это было не в счёт, словно его обладатель руководил не боем, а изготовлением, например, гранитных плит, и надо было просто-напросто смотаться на другой конец города во имя производственной необходимости и уладить кое-какие мелочи, как то: дать, например, по шапке какому-то разгильдяю-кладовщику и забрать эти самые плиты.

— Ну да… — подумав, согласился Олег Вепрев, — кто же об этом сообщает.

Но почему о нас забыли?

— Так ясно же, — воскликнул Лёва Аргаткин, — идёт война с собственной армией, а моджахеды вроде пятой колонны.

— Ёпст! Докатились! — в сердцах воскликнул Герман Орлов и даже заскрипел зубами. — Плакала моя квартира в Питере!

— Не ссы, — сказал Олег Вепрев, — прорвёмся. Трофимова на власть поставим.

— Ага… — иронично согласился Герман Орлов, потому что свергать или разрушать легче, а вернуть на прежнее место всегда труднее.

Лейтенант Лёва Аргаткин ничего не сказал. Он был счастлив тем, что его впервые восприняли серьёзно.

— Кисловодск молчит.

— Ёпст! — ещё более трагично произнёс Герман Орлов.

— Так, мужики, а теперь слушайте меня внимательно, — сказал Севостьянихин, открывая планшет с картой города. — Обмозгуем план в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, как бы сказал прокурор. — И его знаменитый нос заострился и стал похожим на стилет.

Срочно призвали Алексея Ногинского по кличке Ролик. Герман Орлов сделал уморительную физиономию. Игорь тоже настороженно потянул воздух.

Олег Вепрев натянул маску безразличия. Что уж там Лёва Аргаткин подумал, никого не интересовало. Но от Ролика пахло порохом, а ещё дымом, гарью и тушёнкой, ну и потом, разумеется. Без пота на войне не обходится. Отмылся Ролик хлоркой и дегтярным мылом. Так хорошо отмылся, что если не знать, что он полдня просидел в отхожем месте, то и не догадаешься.

— Вот здесь есть проход по канализации, — показал Алексей Ногинский, сверкая железным зубом, как долотом.