Живые и взрослые

Если поднять голову — увидишь Никин брезентовый рюкзак, подрагивающий в такт ее шагам.

У самого Гоши — синтетический самошвейный рюкзак, как у папы и мамы. Легкий и непромокаемый, специально, чтобы ходить в дальние походы.

Гоша вспоминает, как папа прокладывал лыжню в снегу и его рюкзак ярким пятном выделялся в белом зимнем лесу. Папа шел впереди, мама подбадривала Гошу. Теперь папа остался в городе, мамы нет с ним. Некому подбодрить, не на кого надеяться.

Разве что — на себя. На себя — и на своих друзей.

Вот он и идет, как улитка, несет на себе свой домик. Палатка — самый надежный, самый верный дом! Не квартира, где в бессильной печали остался папа с его «это все очень сложно», не заколоченный дом, где кучкой пепла сгинул Ард Алурин, — нет, именно палатка будет теперь Гоше настоящим домом!

Он поправляет лямки: сам рюкзак, может, и легкий, но набит — мало не покажется! Хорошо еще, Гоша умеет рюкзак упаковывать — тяжелое вниз, легкое наверх, вдоль спины что-нибудь плоское, и вообще — стараться все уложить симметрично, чтобы не перекашивало на ходу.

На прошлом привале Гоша подошел к Нике, предложил:

— Слушай, давай я часть твоих вещей к себе переложу?

Он боялся, что Ника обидится. Марина наверняка бы обиделась, сказала бы, что и сама отлично справляется, никакой помощи не надо, ну и так далее, — а Ника только ответила «спасибо» и стала развязывать клапан.

Гоша уже переложил к себе несколько банок с тушенкой и двухкилограммовый пакет овсянки, и тут прибежал ДэДэ и начал кричать: мол, что это происходит, если Вероника пошла с нами, она должна нести столько же, сколько остальные, он всех заранее предупреждал.

— Люди разные, Дмитрий Данилович, — тут же сказала Марина, — одни слабее, другие сильней. У каждого свой предельный вес.

— Предельный вес! — возмутился ДэДэ. — Мы для того сюда и идем, чтобы превысить свои пределы! Чтобы сделать больше, чем мы могли себе представить там, в городе! — И потом еще добавил: — Радуйтесь еще, что комаров в этом году нету!

«Мне кажется, — подумал тогда Гоша, — мы и так все время делаем больше, чем могли бы себе представить еще полгода назад, — и Ника в том числе. Так что ничего, пусть у нее хотя бы рюкзак полегче будет».

Вот теперь приходится идти, согнувшись в три погибели. Пятка, носок, пятка, носок. Зеленый мох, мох бурый, мох красноватый…

На привале Гоша, не снимая рюкзака, падает на спину.

— Чего разлегся, — тут же появляется ДэДэ, — кто дрова будет собирать? Давай, пошел быстро! Ишь, в рыцаря решил поиграть, подружкин рюкзак понести, тоже мне, Тристан нашелся!

«При чем тут Тристан? — устало думает Гоша. — Вряд ли Тристан таскал рюкзаки. Впрочем, и латы, небось, были о-го-го какие тяжелые».

Собрав сучья, он возвращается.