Живые и взрослые

Еще издалека видит: ДэДэ разговаривает с Никой, девочка чуть не плачет.

— …ишь, как устроилась! — говорит ДэДэ. — Думаешь, Ламбаев за тебя будет рюкзаки таскать, Петрова еду готовить, а я — сопли вытирать? Нет, милая, тут все самой придется! Вернешься домой — мамочке пожалуешься, а здесь я — главный!

Ника сидит на рюкзаке, вся красная, на глазах — слезы.

И ведь не скажешь ДэДэ: «Эй, поосторожней про маму-то! Нет у нее дома никакой мамы!» — к чему лишний раз поминать? А то начнется еще — и Гоша ясно представил себе, что начнется: «Хорошая команда у нас подобралась — у одной мама мертвая, у другого вообще… невозвращенка!» Только хуже будет.

— Дмитрий Данилович, — говорит Гоша, — Ника тут ни при чем, это было мое решение. Я просто считаю, что мне надо тренироваться. Чтобы преодолевать свои пределы, как вы говорили.

— Может, ты мой рюкзак тоже разгрузишь? — гогочет один из восьмиклассников.

Вот ведь — уже три дня вместе, а Гоша так и не научился различать их по именам.

— Дмитрий Данилович, — вступает Зиночка, — Георгий, мне кажется, прав. Он сильный мальчик, и нет ничего плохого в том, что он хочет помочь товарищу…

— Товарищу! — фыркает ДэДэ. — Тоже мне, товарищ! Девчонке своей он помогает, а не товарищу! Ты гляди, он еще к ней в палатку ночью залезет!

— Что ты говоришь, Дима! — возмущается Зиночка. — При детях!

— Ой, какие мы ответственные! — отвечает ДэДэ. — Целоваться при детях лезть — пожалуйста, а правду сказать — ой, нельзя?

Зиночка краснеет: Гоша впервые видит, чтобы человек так краснел. Лицо учительницы на глазах становится малиновым, даже уши — и те пылают.

— Дима, зачем ты так? — почти неслышно говорит она и, развернувшись, убегает.

ДэДэ уходит проверять, хорошо ли поставлены палатки, от озера с канами воды возвращаются Лева с Мариной.

— Чего это с Зиночкой случилось? — спрашивает Лева. — Она нам навстречу пробежала, вся в слезах.

— С ДэДэ поругалась, — коротко отвечает Гоша. Почему-то ему совсем не хочется пересказывать весь разговор.

Гоша всегда любил походную еду. Мама говорила «нагуляли аппетит», но Гоша думал, дело в запахе. Сваренная на костре каша пахнет дымом, живым огнем, почерневшим алюминиевым каном. Даже если в миски ее раскладывает ДэДэ, это самая вкусная еда на свете.

Вот найдет он маму — и будут снова ходить в походы, втроем: мама, папа, Гоша. Ну, может быть, Нику еще с собой возьмут, если она захочет.

— Значит, так, — говорит ДэДэ, — я тут подумал: ничего у нас не получится. Слишком разная команда подобралась. Мои ребята — крепкие, выносливые, а вы четверо — хлюпики без опыта.

«Это я-то без опыта?» — задыхается от возмущения Гоша, но вслух ничего не говорит.

— Поэтому мы разделимся.