Живые и взрослые

Я ему, наверно, надоела. Помнишь, как он сказал, что я целоваться лезу? Зачем он так? И при всех, при этих его… восьмиклассниках, и при тебе с Гошей… это все-таки наше с ним дело, личное, не школьное. Что его так обсуждать? И вовсе я не лезла целоваться никогда: он сам первый меня в гости позвал, ну и дальше — тоже сам.

— Не переживайте вы так, Зинаида Сергеевна, — говорит Ника, — мы уже все забыли об этом, мало ли что ДэДэ брякнул?

— А я вот все не могу забыть, — отвечает Зиночка, — я, может, потому и уснуть не могу: глаза закрою, а Дима прямо передо мной стоит. И улыбается, ну вот этой своей улыбкой. А я будто хочу его обнять, а он мне: что ты лезешь со своими поцелуями! — и я тут же просыпаюсь! Наверно, неправильно, что я с тобой об этом разговариваю, но мне просто хочется, чтобы ты знала: вы вот Диму не любите, а он на самом деле совершенно замечательный человек. Да, строгий. Да, с трудным характером. Но это оттого, что он предъявляет к другим такие же суровые требования, как к самому себе. Понимаешь?

Ника кивает, хотя ее так и распирает возразить Зиночке: какие же такие суровые требования ДэДэ предъявляет к самому себе? Кричать на учеников? Придираться по мелочам? Где они, эти требования?

— Вы просто не видите, какой он талантливый. Для меня, понимаешь, это счастье, настоящее счастье быть рядом с таким человеком! Мне кажется — я и не жила раньше, пока его не встретила. Ты вырастешь, ты поймешь, что это такое — встретить своего мужчину. Это, ну, как будто открыть себя заново. Или нет. Как будто открыть в себе какую-то невидимую часть. Как же тебе лучше объяснить?

Зиночка на секунду замолкает. Палочка в ее руке все еще шевелит угли, словно рисует огнем на затухающей золе костра.

— Вот сейчас, сейчас, — продолжает она, — ты же хорошо математику знаешь, да? Я тогда вот так объясню. Есть такие комплексные числа — их только в институте проходят, ты, наверное, ничего о них не знаешь.

— Не знаю, — соглашается Ника.

— На самом деле это просто, — говорит Зиночка, — я сейчас объясню. Ты помнишь, что такое квадратный корень? Это число, которое, умноженное само на себя, дает то число, из которого извлекается корень.

Ника кивнула. Конечно, она помнит. Корень из четырех — два. Из двадцати пяти — пять. Из ста двадцати одного — одиннадцать.

— А чему равен корень из минус единицы? — спрашивает Зиночка и сама же отвечает: — Вроде бы нет такого числа. Ну потому что квадрат любого числа — он ведь положительный, я сама вам объясняла, правильно?

— Да, — соглашается Ника, — потому что минус на минус дает плюс.

— Вот-вот, — продолжает Зиночка, — значит, мы такого числа не знаем. Но давай мы его с тобой придумаем. Его нельзя записать цифрами, но можно обозначить буквой.

— Как «пи»? — спрашивает Ника.