Живые и взрослые

И Ника перестает плакать, поднимает глаза, смотрит на Гошу и говорит:

— Тогда я сама, — а потом протягивает руку Марине, и та бережно, даже нежно кладет ей в ладонь серебристый пистолет.

Пока Федор и Ника пытаются наложить лубок на поломанную Гошину руку, Лева подходит к Марине. Она переоделась, кое-как вытерев лицо старой рубашкой, и теперь стоит, не зная, куда деть окровавленный комок.

— Давай сожжем, от греха подальше, — предлагает Лева.

На мгновение огонь окрашивается зеленым, выхлоп черного дыма взлетает к небу.

— Ты как? — спрашивает Лева.

— Я нормально, — отвечает Марина, но голос у нее дрожит, а лицо такое бледное, что Лева словно впервые видит — какие у Марины голубые глаза. Как проблеск неба среди облаков.

И вдруг Леве становится неважно — быстро ли он бежал, мог ли он спасти Зиночку, что за всю свою жизнь он сделал не так. Лева смотрит в голубые Маринины глаза и говорит:

— Ты ведь нас всех спасла, ты понимаешь?

Марина качает головой.

— Я очень напугалась, — говорит она.

Они заходят в ближайший барак, в первую же открытую дверь, в сумрак длинной полуразвалившейся избы. Марина садится на корточки, и даже в полутьме Лева видит, что ее трясет.

— Я очень напугалась, — повторяет она, — гораздо больше, чем там, в доме. Мы тогда были все вместе и я…

— Ты была главная, — говорит Лева.

— Ну да, главная, — усмехается Марина, — приказы раздавала, чтобы самой не бояться. Тоже мне — главная! Скажи еще — старшая! Помнишь, как я на Зиночку сегодня наорала?

Маринин голос снова дрожит.

— Я думаю, она тебя простила, — говорит Лева, а сам думает: «Не могу же я сказать: „Какая ты была при этом красивая!“ — хотя это и правда».

— Не знаю, — отвечает Марина, — вон Ника считает: она просто хотела уйти, не быть больше живой. Из-за ДэДэ. Подумать только. Представляешь: она любила ДэДэ, а мне жизнь спасла. Жизнь спасла, а я ее презирала. Знаешь, как стыдно!

Лева тоже опускается на корточки. В полутьме кажется: Маринины руки светятся каким-то матовым сиянием. Может, это потому, что она сейчас такая бледная?

— Ты знаешь, я сначала почти не испугалась, — вдруг говорит Марина, — ну, заорала, побежала, думаю еще — палка есть, буду отбиваться, до рюкзака добегу, пистолеты возьму… если бы эти двое из-за угла не выскочили — я бы успела, точно. Я же хорошо бегаю!

— Я — нет, — говорит Лева, — я вот не успел.

— Ты просто был далеко, — говорит Марина, — тут никто бы не успел, даже Гоша.

— Если бы Федор вернулся чуть раньше, ничего бы не случилось, — говорит Лева.

— Или если бы Гоша с Никой не полезли на вышку. Или если бы я осталась у костра. Или если бы бежала побыстрей.

— Ты бежала как могла, — говорит Лева, — главное — ты не испугалась.

— Это я сначала не испугалась, — говорит Марина, — а потом про Майка вспомнила.