Живые и взрослые

Марина тоже чувствует запах — и еле слышно говорит:

— Фульчи, фульчи, мать их, — повторяет Федор, — откуда они-то взялись? Кто, чтоб ему, проворонил?

— Что мы будем делать? — спрашивает Марина. — У меня в рюкзаке еще коробка патронов, но рюкзак — он у костра остался, мы не добежим.

— Много патронов-то? — спрашивает Федор.

— На две обоймы, — отвечает Гоша.

— Всех не уложим, но хоть отпугнем, — говорит Федор, — а потом придумаем что-нибудь.

Охотник внимательно оглядывает ребят и подзывает к себе Леву.

— Эй, очкарик, из ружья стрелять умеешь?

— Умею, — говорит Лева, — я в тире пару раз стрелял.

— Дайте мне, — говорит Гоша, — я отлично стреляю, знаете, в самое яблочко попадаю!

— Куда тебе! — говорит Федор. — Как ты с рукой своей стрелять будешь?

В самом деле: Гошина правая рука плотно зажата между двух перебинтованных дощечек. Ни спуск нажать, ни даже прицелиться как следует.

— Дайте мне хотя бы один пистолет, — говорит Гоша, — я и левой могу!

— Нет, — отвечает Федор, — с пистолетами я пойду, они мне самому пригодятся. А ты, — кивает он Леве, — бери мое ружье, ложись сюда. Как я выскочу — начинай стрелять. Да смотри, по мне не попади, не то вернусь — урою. Я за рюкзаком — и обратно. Винтовка у меня многозарядная, полуавтоматическая. Стреляй одиночным, экономь патроны. Рассчитай так, чтоб минуты на две хватило.

— А они вас не тронут? — спрашивает Ника.

— Не тронут, на хрен, не тронут, — отвечает Федор, — особенно если твой дружок стрелять хорошо будет.

Федор обводит ребят задумчивым взглядом, качает головой:

Его силуэт на секунду появляется в открытом дверном проеме. С пистолетами в руках Федор чем-то похож на Алурина — такой же высокий, крепкий, широкоплечий. «Наверное, оружие определяет человека», — успевает подумать Лева, но дальше думать некогда, потому что Федор уже бежит по улице, Лева старается лучше прицелиться и в оптическом перекрестье видит лица фульчи — искаженные страхом, отчаянием, слепым голодом.

Лица напуганных, несчастных детей.

Вот девочка с порыжевшим от времени бантом в спутанных волосах. «Это как в тире, — говорит себе Лева, — прицелиться — и плавно нажать, вот и все… И не смотреть».

Девочка, взмахнув руками, оседает на землю, Лева наводит винтовку на следующую, невысокую, светловолосую в полосатом платье с воланами. На секунду в кругу оптического прицела появляется набивная кукла — точно такая же была когда-то у Шуры. Лева плавно сгибает палец, пуля входит девочке в левый глаз — словно проваливается в кровавый омут, — и та опрокидывается на спину, выпустив куклу из рук.

Они лежат рядом — залитая кровью девочка и утопающая во мху набивная кукла.

Федор уже на половине пути, стреляя с двух рук, он прокладывает себе дорогу.