28 сантиметров счастья

Я любила ее. Любила и своих подруг. И институт. И даже ту комнату, где жила, и даже Веру Трофимовну.

И я рассказываю. Сбивчиво, отрывисто, и, наверное, маньяк ничерта не понимает из моих слов, но я пересказываю, как мы дружили с Элей в институте, всю нашу историю и о том, что ничего не понимаю. Не понимаю, почему я должна отвечать за грехи своего отца, о которых ни сном ни духом.

К концу рассказа мое лицо и руки мокрые от слез. Мокрые до самых локтей из-за дорожек, стекающих из-под ладоней.

— Цыпа, — слышу я как сквозь вату голос Хирурга. Говорит на удивление спокойно и размеренно, — запомни — нельзя строить счастливую жизнь на обмане и фальшивых документах.

Твое спокойствие будет тогда слишком хрупким. И легко разрушится, как сейчас. Ты не документы меняй, а себя в первую очередь.

— В смысле? — всхлипываю я, — всем плевать на то, какая я! Главное — грехи моего отца. Вот, Эля узнала. И что? Она теперь ненавидит меня!

— Потому что ты ее обманула, цып. Она тебе типа доверяла и теперь за что-то боится.

— А какая тогда разница, — я убираю руки от лица и развожу ими, — сказала бы я ей с самого начала — и она так же меня бы ненавидела.

И не было бы у меня друзей.

— Ты же со мной нормально сейчас общаешься. Я о себе с самого начала правду рассказал, — усмехается внезапно маньяк и я поднимаю на него взгляд. Это дается мне с трудом из-за опухших и зареванных глаз, а он продолжает, — не стал гнать, что я какой-нибудь… не знаю. Интеллигент. Случайно попавший к Рустаму. Ты убегаешь не от своего отца, а от себя в первую очередь, цыпа. Признай свое прошлое и живи дальше так, как считаешь правильным. Ты уже не просто чья-то там дочка, а жена важного хрена.

Воспользуйся шансом.

Он выпрямляется, закончив и я чувствую, как он хлопает меня по макушке, словно собаку. Которой очень доволен. Из-за этого жеста у меня вырывается глупый смешок и даже немного отступает душевная боль, которая грызла меня весь наш разговор.

— Спасибо, — внезапно благодарю я маньяка. Черт. Словно натянутая пружина в груди лопнула и разлилась теплом. И я чувствую благодарность к этому человеку. За поддержку, за важные слова, которые нашли внутри меня какой-то отклик… Немного гадко, потому что странно испытывать такие нежные чувства к тому, кто жестоко убил невинных людей, но… не могу ничего с собой поделать.

Пока маньяк ест, я смываюсь с кухни. Запираюсь в ванне, включаю воду и выплакиваю от души все, что долго копила в себе все эти годы. Хватит мучиться вопросами «почему?». Потому. Жизнь так распорядилась. Родителей не выбирают, а значит, я могу либо смириться с тем, что они такие, либо наплевать в ответ на них и строить свою жизнь, как хочу.

Да, это будет сложно. А кому сейчас легко? Кто-то вообще инвалидом родился.