28 сантиметров счастья

Плевать на всё. Мои пальцы дрожат, когда я впервые прикасаюсь к багровым разводам и трогаю их, пытаясь понять, есть ли под ними еще раны. Я не могу больше молчать и покрывать свою семью из страха, что пострадает брат. Жертвовать своей жизнью и жизнью нерожденных детей, даже не зная, как Садаев отреагирует на правду. Может, он не тронет брата. Но будет знать, что мой отец давно пытается уничтожить его семью и будет осторожнее. Слишком часто последнее время смерть проходит рядом с Рустамом.

А я, ослепленная злостью, упрямо не хотела замечать главного врага. Пришла сегодня в таком развратном виде, чтобы соблазнить Рустама.

И своими руками подтолкнуть его к смерти. И себя. Как только брат окажется на свободе — у отца будут развязаны руки.

— Успокойся, — Садаев легко, не грубо отстраняет мою руку и отходит в сторону, бросая рубашку куда-то в сторону, — это не твой отец. И я не ранен.

— Херня. Царапина, — произносит он и начинает что-то искать на полках. Я поджимаю губы. Ничерта это не царапина. Кожу содрало так, словно кто-то стрелял в него, но промахнулся, — можешь идти спать.

— Я не пойду, — упрямо повторяю я. Вижу на полке маленькую пачку влажных салфеток и подхожу к ней.

Встаю на цыпочки и пытаюсь дотянуться, — я твоя жена, и…

— Вот и играй дальше роль жены, а не следователя, — слышу я смешок, — хватит меня допрашивать.

У меня, наконец, получается подцепить салфетки, и они падают прямо мне в ладони. Я поворачиваюсь к Рустаму, и ловлю его ироничный взгляд.

— Я сотру кровь, — произношу я, вскрывая пачку, — а ты мне все расскажешь. Я не буду играть роль жены, а буду ею по-настоящему. Я все обдумала. Ты отец моих детей, и я не хочу, чтобы они остались сиротами.

Я понимаю, что ты предпочел бы иметь в женах кого-то типа той блондинки…

— Бля, — выдыхает Садаев, — принцесска, заткнись. Твой рот умудряется выдавать какую-то дичь каждый день. Мне сейчас не до смеха. Ребра болят. Убери в задницу салфетки. Я смою кровь в душе.

— Я пойду с тобой, если ты мне все не расскажешь, — упрямо повторяю я. В ответ Рустам приподнимает бровь, и я быстро добавляю, — отвернусь и не буду смотреть, как ты моешься, но буду стоять у тебя над душой и бесить.

— Ну валяй, — усмехается Рустам. Потом кидает мне какой-то флакончик и он едва не прилетает мне в лицо.

Я шокированно ловлю его, и смотрю на надпись, — зальешь потом все мне перекисью. Я тебя за язык не тянул. Будешь заботливой женой.

— Ладно, — медленно отвечаю я, и иду вслед за Садаевым, который направляется в сторону ванной комнаты. Похоже, ему плевать. А мне? Я видела его уже голым. Подумаешь. Наверное, смогу пережить и еще разок, тем более, что я намеревалась его соблазнить до того, как он пришел в таком виде.

Сейчас, ему, наверное, уже не до этого. Не скажу, что я разочарована.