28 сантиметров счастья

Мне все еще страшновато думать о такой форме отношений между мужчиной и женщиной. Точнее, между Рустамом и мною…

Я захожу в ванную комнату и осторожно прикрываю за нами дверь. Поднимаю взгляд и смотрю, как Рустам, совершенно не смущаясь, включает душ и принимается расстегивать штаны. В тот момент, когда он их начинает приспускать, я отворачиваюсь, не выдержав.

— Так что произошло? — мямлю я, чувствуя, как комнату заполняет горячий пар. Наверное, я самая раздражающая жена на свете. Преследовать своего мужа даже в душе — это как-то совсем…

— Ничего, — слышу смешок.

Потом плеск воды, но дверца душа не задвигается, — просто спустил пар.

— На ринге, принцесска. Размялись со знакомым, — он начинает тихо и издевательски смеяться, а я открываю возмущенно рот.

Вот скотина. Скотина, скотина. Кулак сжимается на флакончике с перекисью, потому что я хочу добавить Рустаму еще пару синяков сверху. Я едва инфаркт не получила, надумав себе всяких кошмаров, а он просто подрался с другом.

— Так как ты там хотела помочь, принцесска? Есть что интересного мне рассказать? — а Садаева, похоже, забавляет вся эта ситуация, потому что его голос полон иронии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выдох. Вдох. Я пытаюсь собраться с духом, чтобы ответить Рустаму. Злость испаряется и возвращается мой вечный спутник жизни — страх. Почему-то я впервые понимаю, насколько долго и часто я чего-то боялась.

Но маньяк дал хороший совет. У меня не получится убежать от себя. Нужно взглянуть своим страхам в лицо и изменить свое будущее, если я хочу нормально жить. Может быть, сейчас будет сложно, но после…

— Я хотела поговорить о твоем брате.

И о моем отце, — медленно произношу я. Сейчас я закончу фразу и лапы этого зверя за моей спиной сомкнутся у меня на шее. Все. Конец. Но я уже готова к любой реакции, — ты был прав. Мой отец действительно заказал твоего брата. Об этом сообщил мне Мирослав. Но он тут не при чем.

Я оборачиваюсь, не выдержав гнетущего молчания. Рустам стоит в душевой кабине, опираясь ладонями на ее стенки и вода льется по буграм его мышц. Он сверлит меня жутким взглядом. Темным и острым, как клинок.

От холода у меня сводит спину. Страшно. Я точно уверена в том, что стоило об этом говорить так рано?

— Ты пиздец отчаянная, — медленно произносит Рустам, — мне такие вещи говорить.

Мне нельзя опускать взгляд вниз, потому что там я увижу кое-что, не располагающее к настолько серьезному разговору. Поэтому я, сглотнув внезапно вязкую слюну, продолжаю смотреть зверю в глаза. Это сложно. Я физически чувствую, как он одним взглядом мне под кожу пробирается и давит, ломает хрупкую защиту, добираясь до нервов.